🚜Сказка про бульдозер Толкач: «Толкач и маленький каток»

На краю посёлка, где заканчивался асфальт и начиналась рыжая земля с кочками и камнями, однажды утром появились двое. Первый — большой жёлтый бульдозер по имени Толкач. Широкий, тяжёлый, с железным отвалом впереди — таким можно было горы двигать. Второй — маленький серый каток на двух толстых барабанах. Он был ростом чуть выше кочки и катился медленно, зато ровно.

Рядом уже лежали заготовленные доски для скамеек и железные трубы для качелей. Их привезли с ночи и аккуратно сложили у дальнего забора. Утреннее небо было бледно-розовым, трава ещё мокрой от росы, и всё вокруг пахло землёй и немного — свежим деревом.

— Нам тут строить детскую площадку, — объявил Толкач и осмотрелся. — Земля вон какая бугристая, камней полно. Серьёзное дело.

— Серьёзное, — согласился каток. — Для меня как раз. Я буду укатывать, и всё будет гладко.

— Подожди, подожди, — фыркнул Толкач. — Сначала надо расчистить и разровнять. Это моя работа. Я тут главный.

— Ты? — удивился каток. — Главный тут я! Без меня площадка будет как стиральная доска. Дети ноги поломают.

— А без меня ты вообще никуда не поедешь — завязнешь в кочках! — рявкнул Толкач.

Они помолчали. Утренний ветер пробежал по траве, качнул ромашки на обочине. Воробей сел на ближний камень, посмотрел на обоих и улетел — видно, решил, что тут пока неинтересно.

— Ладно, — сказал Толкач. — Раз спорим, давай проверим. Я буду работать один, ты — один. Посмотрим, кто больше сделает.

— По рукам, — согласился каток. Рук у него, конечно, не было, но он тряхнул барабаном — всё равно что кивнул.

Толкач взялся за дело. Он разогнался, надавил отвалом и принялся грести землю туда-сюда. Кочки разлетались, пыль стояла столбом. Но Толкач торопился доказать, что справится один, и не смотрел внимательно. Он сгребал землю то вправо, то влево, оставлял длинные бугры, потом перегонял их обратно. К середине утра половина площадки выглядела ещё хуже, чем до него: вместо маленьких кочек получились большие кривые волны. Толкач остановился, посмотрел на своё творение и почесал бы затылок, если бы он у него был.

Каток тем временем подъехал к другому краю, где торчали несколько крупных камней. Он разогнался — насколько мог — и наехал на первый камень. Камень даже не шелохнулся. Каток попятился, разогнался снова. Ничего. Камень сидел в земле крепко, как дедушка в кресле. Маленький каток пыхтел, гудел, крутил барабанами — и всё равно стоял на месте. Он попробовал объехать камень и укатать хотя бы землю рядом, но без расчищенного места было негде развернуться.

Мимо забора пробежала рыжая дворняга. Она остановилась, понюхала воздух, посмотрела сначала на Толкача с его буграми, потом на каток у непослушного камня — и потрусила дальше по своим делам. Наверное, решила, что люди и машины сами разберутся.

В полдень они встретились посередине. Солнце припекало. Пахло тёплой пылью и чуть-чуть — нагретым железом.

— Слушай, — сказал каток тихо. — Я не могу сдвинуть эти камни.

— А я сделал такие бугры, что стыдно смотреть, — признался Толкач.

Они помолчали ещё немного. Потом Толкач хрюкнул мотором — это у него был такой смешок.

— Давай я сначала уберу камни и разровняю землю. А потом ты пройдёшься и сделаешь всё гладким.

— Давай, — сказал каток. И добавил чуть тише: — Ты и правда здорово гребёшь землю. Я так не умею.

— А ты умеешь делать так ровно, что даже мурашка не споткнётся. Я так не умею, — ответил Толкач.

И они взялись за работу вместе. Толкач шёл первым: аккуратно, не торопясь, убирал камни в сторону, выравнивал горбы земли, проходил туда и обратно. За ним катился маленький каток — медленно, ровно, и под его барабанами земля становилась плотной и гладкой, будто стол. Они не спорили. Только изредка Толкач говорил: вот тут ещё пройдись — и каток проходил.

Попался один камень особенно упрямый — широкий, плоский, вросший в землю по самые бока. Толкач упёрся в него отвалом, поднатужился, загудел низко и протяжно. Камень скрипнул, качнулся и нехотя выполз наружу. Каток подъехал поближе и посмотрел.

— Вот это да, — сказал он уважительно.

— Пустяки, — ответил Толкач, хотя было видно, что он доволен.

К вечеру солнце опустилось низко и покрасило всё вокруг в золотое. На месте кочек и камней лежала ровная площадка — мягкая дорожка по краям, твёрдое место для качелей посередине. Где-то вдали залаяла собака, замолчала. Стало тихо.

Толкач заглушил мотор и посмотрел на площадку. Каток остановился рядом. Над ними в светлом небе появилась первая звезда — маленькая, едва заметная, будто кто-то проткнул небо иголкой.

— Хорошо получилось, — сказал каток.

— Хорошо, — согласился Толкач.

Утром придут дети. Они будут бегать, прыгать, падать на колени и снова вскакивать. Они не будут знать ни про камни, ни про кочки, ни про спор. Но Толкач и маленький каток будут знать. И этого было достаточно. Они стояли рядом в тихом вечернем свете, и больше не нужно было выяснять, кто из них главнее.