🐶Сказка про щенка-зазнайку Фунтика: «Фунтик учит бабушку сидеть»

На чердаке пахло пылью, старым яблочным вареньем и чем-то ещё — важным. Фунтик принюхался и полез прямо по коленкам к сундуку, где под дедушкиными валенками лежала толстая книга в клеёнчатой обложке.

Читать щенок не умел, зато умел смотреть с умным видом, а это, как известно, почти то же самое. На обложке был нарисован пёс с поднятой лапой, и Фунтик решил, что всё понятно без слов: это книга команд. Только не для собак, а наоборот — для хозяев. Гениально же!

Он стащил книгу вниз по лестнице — она подпрыгивала на каждой ступеньке, как чемодан на танцах, — и разложил её на крыльце. С крыльца было хорошо видно бабушку, которая полдня полола грядку с укропом и теперь разгибала спину со звуком старой калитки.

«Сидеть!» — рявкнул Фунтик так важно, как только мог рявкнуть щенок ростом с тапок. И бабушка — вот чудо — тут же опустилась на садовую скамейку и блаженно вытянула ноги. «Ну наконец-то догадалась», — подумал Фунтик и мысленно поставил себе жирную звёздочку.

На заборе, как обычно, сидел полосатый кот с соседнего участка — вредный наблюдатель, который обожал портить всем настроение правдой. «Она села, потому что спина болит после грядки, — сказал он, вылизывая лапу. — При чём тут ты?» Фунтик фыркнул: завистники всегда что-то бормочут, когда видят настоящий талант.

Дедушка в это время возился у сарая, разматывая шланг для полива. Фунтик подкрался, глубоко вдохнул дачный воздух, пахнущий бензином от старой газонокосилки, и выдал вторую команду: «Дай лапу!» Дедушка охнул, обернулся и действительно протянул руку — но не щенку, а за поводком, который зацепился за куст малины и не хотел отпускать хозяина.

«Опять сработало!» — ликовал Фунтик, носясь кругами по газону так, что из-под лап летела свежескошенная трава. Кот на заборе только покачал полосатой головой: «Он дёргал поводок, дурачок, а вовсе не тебе лапу подавал». Но зазнайка уже не слушал — он перелистывал книгу носом в поисках следующего правила.

Третья команда называлась «Голос!». Фунтик гавкнул у самой веранды, где бабушка разговаривала по телефону с тётей из города. И вправду — бабушка заговорила громче, размахивая свободной рукой, будто дирижировала невидимым оркестром комаров. «Слышишь, как я её завёл?» — гордо спросил Фунтик у кота. Кот демонстративно зевнул, показав все тридцать два зуба скептицизма.

К вечеру солнце стало рыжим и низким, тени от яблонь вытянулись через весь двор, а Фунтик чувствовал себя великим дрессировщиком. Он прошёлся по крыльцу с видом полководца, инспектирующего войска, и решил, что заслужил похвалу от самой книги. Он открыл её носом на последней странице.

Там было одно слово, а вернее — целых два: «ОБНЯТЬ. ШЕСТНАДЦАТЬ НОЛЬ-НОЛЬ». Фунтик гавкнул это слово так торжественно, будто объявлял королевский указ. И тут же за калиткой звякнул велосипедный звонок — весёлый, дребезжащий, ни на что не похожий звук, от которого у собак начинает вибрировать хвост ещё до того, как мозг понимает причину.

Дети влетели во двор на велосипедах, побросали их прямо на клумбу с флоксами и кинулись обниматься — сразу к бабушке, к дедушке, а заодно и к перепуганному от счастья щенку, который не ожидал, что команда сработает настолько буквально и сразу на троих.

В этой куче-мале из рук, коленок и восторженного визга у книги отвалился уголок переплёта, и стало видно надпись под клеёнкой: не «Команды», а «Ежедневник дачника. Расписание дел». Кот на заборе демонстративно захохотал беззвучным кошачьим смехом, но Фунтик этого не заметил — он был слишком занят тем, что облизывал всех по очереди.

Бабушка усадила детей рядом на скамейку — в шестнадцать ноль-ноль, минута в минуту, как и было у неё расписано ещё с зимы, когда она отмечала в тетрадке их приезд красным карандашом. Дедушка тем временем разжигал самовар, и дым от него поднимался вверх, прямо к первой вечерней звезде.

Фунтик устроился в самой середине этой тёплой кучи — между бабушкиным фартуком и дедушкиной клетчатой рубашкой — и решил, что отныне будет великим укротителем людей. Он и не догадывался, что просто оказался в нужном месте, когда все, кого он любит, наконец собрались вместе.

Звёзды зажигались одна за другой, кузнечики настраивали свои скрипки на ночной концерт, а книга лежала рядом, раскрытая на последней странице, где кроме слова «обнять» было мелким почерком приписано: «И чаю всем, конечно же». Фунтик уснул под этот план, уверенный, что дрессировка удалась на славу.