🐶Сказка про совушку Пёстринку: «Совушка и звёздный должок»

В этом лесу у ночи было одно строгое правило: каждая звезда обязана раз в ночь занять немного тепла у кого-то живого внизу, а потом всю ночь отдавать долг — мерцанием на всё небо. Если звезде не находилось, у кого занять, она гасла и падала вниз, дрожащая и очень смущённая своим долгом.

Совушка Пёстринка знала это правило от бабушки-совы, но никогда не проверяла его сама. Она как раз натягивала тёплые тапочки-варежки на лапки, когда с полки — дзынь! — упал круглый фонарик, светившийся так, будто его весь день грели на солнце.

— Помоги, — прошептал фонарик. — За рощей, где пахнет мятой, звезда никак не найдёт, у кого занять тепла. Скоро рассвет, а без неё небо будет петь не в лад.

Пёстринка кивнула, взяла фонарик за ручку и вышла на мокрую от росы траву. Кузнечик под кустом пиликал на скрипочке, а у большого дуба сидел ёж по имени Ворчун и натягивал на лапы кленовые листья, как перчатки.

— Уф-уф, кто тут бродит! Я спать хочу, — проворчал он, но, узнав про звезду, всё же полез на спину совушке. — Только я не одалживаю тепло чужим, я его берегу. Ворчание — оно, знаете, само по себе греет.

У ромашковой ямки они нашли звёздочку — маленькую, испуганную, свернувшуюся так плотно, что была похожа на потухший уголёк. — Я никому не нужна, — всхлипывала она. — Никто не хочет одолжить мне тепла, я и погасла.

Пёстринка присела рядом и протянула крыло: — Возьми взаймы моё. Мне не жалко, я всё равно не сплю по ночам. Звёздочка удивлённо моргнула и потихоньку начала теплеть: тик-тик-тик, как будильник, который наконец решил работать.

— Теперь подбросить бы её повыше, — почесал нос Ворчун. — Только я не умею, лапы коротки, я больше по земле специалист. Совушка расправила крылья, поднялась над ромашками и подбросила звёздочку прямо в небо — та полетела вверх, легонькая, будто одуванчиковый пух, и прилепилась между других огоньков.

И тогда фонарик в лапках Пёстринки вздохнул совсем по-особенному. — Знаешь, — сказал он, — я ведь тоже когда-то был звездой. Давным-давно я не нашёл, кому одолжить тепла, упал на этот подоконник и с тех пор светил вместо того, чтобы вернуть долг небу. Но сегодня ты одолжила тепло другой звезде — а значит, мой долг наконец прощён.

Фонарик замерцал ярче, приподнялся над ладонью совушки и медленно поплыл вверх, легко, как будто всю жизнь только этого и ждал. Он присоединился к другим звёздам, и небо запело тихую колыбельную: ля-ля-ля, размеренно и тепло.

— Уф, красота, — зевнул Ворчун, слезая на землю у дуба. — Пойду-ка я досыпать, пока меня самого кто-нибудь взаймы не попросил. Он свернулся колючим клубком и засопел, а маленькая новая звёздочка мигнула сверху: тик-тик — будто пообещала теперь сама светить тому, кто в этом лесу засидится допоздна.

Пёстринка вернулась домой, сняла тапочки-варежки и забралась в гнёздышко-кроватку, мягкое, как облачко. На подоконнике вместо фонарика тихо подмигивала новая маленькая искорка — благодарная звезда решила ненадолго задержаться, прежде чем брать в долг у кого-то другого.

Совушка закрыла глаза и почувствовала, как в грудке становится тепло — будто она сама теперь немного звезда. Ей снилось, что она летает между огоньков, тихо звеня крыльями, и весь лес внизу спит спокойно, зная: если что, всегда найдётся, у кого одолжить немного света.