🐶Сказка про щенка Шнурка: «Шнурок и дело о пропавшем тапке»

Тапок пропал снова. Третий раз за неделю папа скакал по коридору на одной ноге, точь-в-точь как фламинго, забывший, как ходят нормальные птицы с двумя ногами и двумя тапками.

Мама сразу посмотрела на Шнурка. Строго, тем самым взглядом, каким смотрят, когда уже почти всё понятно и осталось только услышать признание. У Шнурка на этот счёт уже была судимость: прошлым летом он превратил мамин носок в кружево и очень убедительно делал вид, что это не он. Не поверили тогда — не поверят и сейчас. «Это не я! — гавкнул Шнурок. — Я всю ночь спал под столом, у меня алиби!» Алиби никто не проверил, но и не поверил тоже. Значит, решил Шнурок, придётся вести настоящее расследование, как в том кино про сыщиков, которое папа смотрит вечерами и всегда засыпает на середине.

Первым делом — кот. Кот лежал на подоконнике, распластавшись, будто его уронили туда с большой высоты. «Кот, ты видел, кто взял тапок?» — «М-р-р... тапок... — кот приоткрыл один глаз. — Мне снилась рыба, которая говорила со мной по-турецки. Про тапок ничего не знаю. Отстань, у меня важное совещание с подушкой».

Второй свидетель — старый фикус в углу гостиной. Он рос там уже двенадцать лет и шелестел листьями так, будто читал лекцию в университете. «Молодой человек, — важно прошелестел фикус, — вчера вечером, когда все спали, я слышал шаги. Тихие. Крадущиеся. Но я, к сожалению, дерево, а не камера наблюдения, подробностей дать не могу. Могу лишь дать философский совет: ищите там, где темнее всего».

Третий свидетель жил под диваном и выезжал по расписанию, попискивая и натыкаясь на всё подряд — робот-пылесос. «Пылесос, ты всё видишь снизу. Куда уходит тапок?» — «Би-и-ип. Маршрут объекта: коридор — кладовка — снова коридор. Повторяется каждое утро. Оператор перемещения не идентифицирован, слишком высокий рост. Данные неполные».

Кладовка! Шнурок помчался туда со всех лап, но нашёл только банки с крупой и старую швабру. Тапка не было. Значит, воришка приходит и уходит очень быстро — и делает это ночью, пока все спят.

Тем вечером Шнурок решил не спать. Он спрятался за креслом в коридоре и стал ждать, приоткрыв один глаз, как учил кот — хотя кот, кажется, просто всегда так спал, и никакого секрета сыска в этом не было.

Дом затих. На кухне погас свет. И вот в темноте послышались те самые крадущиеся шаги. Шнурок затаил дыхание. Тень подошла к полке с тапками, наклонилась, взяла один — и на цыпочках, довольно неуклюже для взрослого человека, направилась к шкафу в прихожей.

Шнурок высунул нос из-за кресла и обомлел. Это был папа. В пижаме, в одном тапке, второй он прижимал к груди, как настоящую драгоценность, и старательно совал его за старые зимние сапоги. «Папа?!» — не выдержал Шнурок и гавкнул на весь коридор. Папа подпрыгнул от неожиданности так, будто увидел привидение — только пушистое и с хвостом.

«Шнурок! Ты не спишь! Всё пропало... то есть, — папа спохватился и попробовал сделать удивлённое лицо, — тапок опять пропал! Кто-то его взял!» Шнурок сел и наклонил голову набок. «Папа, я всё видел. Это ты его прячешь. Каждое утро».

Папа вздохнул, сел на пол рядом со Шнурком и признался. «Помнишь понедельник? Ты нашёл тапок за диваном и так обрадовался, что бегал кругами и размахивал им, как флагом. Вся семья смеялась, а мне так понравилось на тебя смотреть, что я решил: пусть у тебя каждое утро будет своя маленькая находка. Своё дело, в котором ты лучше всех».

«Значит, я не воришка?» — переспросил Шнурок, и хвост его дрогнул от облегчения. «Ты не воришка, — папа почесал его за ухом. — Ты самый главный сыщик в этом доме. А я — твой персональный преступник, который каждую ночь готовит тебе новое дело».

Шнурок подумал немного и решил, что это, пожалуй, лучшее дело за всю его щенячью жизнь: свидетелей допросил, улики нашёл, а вор оказался тем, кто чешет за ухом и не сердится за погрызенные тапки. «Только кот пусть тоже знает, что я не виноват», — попросил он. «Обязательно скажу коту, — пообещал папа. — Хотя он, кажется, уже спит и ему всё равно».

Они сидели в тёмном коридоре вдвоём — папа в одном тапке, Шнурок с довольно поднятым носом, — и в доме было тихо, только фикус в гостиной чуть слышно шелестел, будто аплодировал успешному завершению дела.

Наутро тапок, конечно, снова нашёлся — за сапогами, где ему и полагалось быть по новому уговору. Шнурок принёс его папе гордо, как медаль, и оба сделали вид, что это опять настоящая загадка. Так и повелось: тайна, которая никогда не надоедает, потому что в ней все свои.