🐱Сказка про принцессу-кошку Ириску: «Ириска и ночной бал звёзд»

На самой верхушке высокого дворца, где ветер пах ночными цветами и мёдом, жила принцесса-кошка Ириска. Шёрстка у неё была рыжая с белыми пятнышками, хвост — пушистый, как перо павлина, а на ушах сидела крошечная золотая корона, которая иногда съезжала набок. Ириска очень любила ночь — гораздо больше, чем день, потому что ночью случалось самое интересное.

Каждую пятницу она устраивала на крыше дворца настоящий бал. Не для принцев и не для герцогов — для звёзд. Звёзды были отличными танцовщицами: они кружились, перемигивались и иногда срывались вниз, оставляя в небе блестящие полосы, словно расчёсывали его гигантской расчёской.

Ириска выкатила на крышу свой трон — большую бархатную подушку с золотыми кисточками — и поставила рядом блюдечко с тёплым молоком. Молоко чуть дымилось, пахло ванилью и немного корицей. Принцесса сделала маленький глоток, зажмурилась от удовольствия и скомандовала: — Бал открывается!

Звёзды тут же пришли в движение. Большая круглая звезда у горизонта — Ириска звала её Толстушкой — закружилась медленно и важно, как будто на ней было пышное платье. Три маленькие звёздочки выстроились в ряд и начали прыгать через облачко, точно через скакалку. А одна совсем крохотная звёздочка, самая молодая, никак не могла попасть в такт и всё время вертелась не в ту сторону.

— Эй, ты опять не туда! — засмеялась Ириска, и её усы весело дёрнулись. — Левее, левее! Нет, это уже слишком левее!

Крохотная звёздочка смущённо мигнула и спряталась за облаком. Но через секунду выглянула снова — робко, одним лучиком. Ириска помахала ей лапкой: — Давай, не бойся. Смотри, я покажу. — Она встала с подушки и продемонстрировала лучший кошачий вальс: три шага вправо, поворот хвостом, прыжок на месте. Корона немедленно съехала на нос. Звёздочка засверкала в два раза ярче — это, наверное, значило смех.

Тут с соседней башни прилетел старый филин. Он уселся на печную трубу, нахохлился и строго посмотрел на небо одним жёлтым глазом. — Многовато шума для ночи, — пробурчал он. — Звёзды мигают так, что мне не видно мышей на огороде. Ириска вежливо склонила голову: — Уважаемый, бал закончится сам собой, я обещаю. Хочешь молока? Филин подумал, покосился на блюдечко и сказал: — Ну, капельку. — Он сделал маленький глоток, причмокнул клювом и неожиданно замолчал. А потом тихонько принялся покачиваться на трубе в такт танцующим звёздам. Видимо, молоко с ванилью действовало на всех одинаково.

Бал набирал силу. Ветер принёс с собой запах далёкого леса и прохладу, от которой Ириска поплотнее свернула хвост вокруг лап. Она снова взяла блюдечко, отпила тёплого молока — оно было таким вкусным, что по животу разошлась мягкая тёплая волна. Звёзды продолжали кружиться, но, кажется, уже чуть медленнее.

Откуда-то с чердака вылез рыжий мышонок с большими круглыми ушами. Он осторожно высунул нос, понюхал воздух, учуял ваниль и корицу и вышел на крышу на цыпочках. — Можно посмотреть? — пискнул он. — Только одним глазком? Ириска подвинулась на подушке: — Садись, места хватит. Мышонок примостился с краешку, поджал лапки и уставился в небо так, что глаза у него стали совсем круглыми и блестящими, как две маленькие звёздочки. — Вот это да, — выдохнул он шёпотом. — Я не знал, что они умеют танцевать. — Ириска кивнула с видом знатока: — Они умеют всё. Надо только смотреть.

Первой устала Толстушка. Она плавно опустилась пониже к горизонту и засветила тише — совсем тихонько, как ночник в детской. Потом угомонились три прыгучие звёздочки: сложили лучики и повисли неподвижно, отдыхая. Крохотная звёздочка ещё немного покружила — уже совсем медленно, сонно — и тоже затихла.

Небо становилось тише и гуще. Ириска смотрела на него широко открытыми глазами, но веки были тяжёлые — такие тяжёлые, как будто на каждом висело по маленькому котёнку. Она моргнула раз. Потом другой. Молоко на блюдечке давно остыло, но от него всё равно шёл чуть слышный ванильный запах. Рядом посапывал мышонок — он уснул первым, прямо сидя, уткнув нос в собственный хвост. Филин на трубе тоже закрыл один жёлтый глаз, потом второй и теперь только изредка покачивался, словно круглые часы с маятником.

Принцесса-кошка попыталась встать и скомандовать продолжение бала. Но лапы не слушались — они уже удобно устроились на мягком бархате подушки. Хвост сам собой свернулся калачиком. Корона съехала совсем набок, но Ириска не стала её поправлять.

Последняя звёздочка на небе — та самая крохотная, которая всё время вертелась не в ту сторону — подмигнула принцессе последний раз и медленно-медленно погасла. Стало почти темно. Только где-то далеко светился краешек неба, нежно-фиолетовый, как лепесток глициний.

Ириска уткнулась носом в бархат подушки. Из-под короны торчало одно ухо. Она тихонько засопела — сначала чуть слышно, потом ровнее, глубже. И приснился ей новый бал: огромный, до самого рассвета, где все звёзды наконец выучили правильный вальс, а крохотная звёздочка кружилась лучше всех.

Ночь укрыла дворец мягкой тёмной тишиной, и принцесса-кошка Ириска спала — тепло, уютно, с чуть заметной улыбкой на усатой мордочке.