🐭Сказка про мышонка Пыхтелку: «Луна за подоконником»

Кто-то писал мелом на подоконнике кривыми хвостатыми буквами, и мышонок Пыхтелка сразу понял: это не мама и не старший брат — почерк слишком лапчатый. «Тут кто-то живёт? Ищу луну. Маленькую. Хм.» — гласила записка, а рядом лежала крошка сыра, будто автор извинялся заранее за беспокойство.

Писать буквами Пыхтелка ещё не умел, зато отлично умел рисовать кружочки. Он послюнявил лапку и вывел на стекле круглую луну с улыбкой — мол, не видел, но если найдёшь, обязательно покажи. Ответ пришёл быстро: в окно тихонько стукнула мягкая ракета с круглым иллюминатором и боками, обёрнутыми будто пуховой варежкой.

Внутри сидел крот в лётных очках на лбу и клетчатом шарфе. «Бормотун, — представился он коротко и в нос. — Хм. Я и правда потерял луну. Каталась по полу, а потом — хоп — и нет её. Записку твою прочитал, рисунок понравился. Полетим искать?»

Ракета покачивалась внутри тихо, как люлька, и пахла тёплым металлом и почему-то ванилью — наверное, для уюта пассажиров. За иллюминатором звёзды оказались разного нрава: голубые тихонько звенели, будто кто-то потряс погремушкой, а оранжевые мигали лениво, как совсем уже сонные соседи по двору. Пыхтелка прижался носом к стеклу и не мог наглядеться.

«Вот тут я её и обронил», — бурчал Бормотун, почёсывая нос лапкой возле большой фиолетовой планеты. Пыхтелка глянул чуть в сторону — и правда, за краем планеты светилось что-то маленькое и круглое, очень похожее на луну. Он ткнул пальцем: «Во-он!»

«Нашёл! Вот же она, хм-м, а я тут кружу битый час», — крот всплеснул лапами так, будто случилось настоящее чудо. Луна была тёплой и чуть шершавой, как ладонь после долгой прогулки, и светилась мягко — точь-в-точь ночник в углу комнаты. Но забрать её оказалось не так просто, как казалось.

За тёмным краем планеты жили космические мышата, и без этой луны они никак не могли уснуть — вертелись, вздыхали, побаивались темноты. Бормотун подумал, поправил шарф и решил: «Пускай остаётся тут. Мышатам нужнее». Порывшись в кармане, он вытащил запасной блестящий шарик размером с пуговицу и признался, что тот пролежал там очень давно, просто он «не сразу вспомнил».

Мышата засопели спокойно, темнота вокруг них стала мягче, а ракета развернулась домой. Уже у самой кроватки Пыхтелка заметил, как из кармана крота выпала ещё одна записка — старая, помятая, явно писанная давно: «Луну не терял. Спрятал сам, чтобы был повод постучаться. Одному летать по ночам скучно. Прости, что не сразу признался».

Прочитать буквы Пыхтелка не мог, зато сразу понял главное — по тому, как крот отвёл взгляд и завозился с шарфом. Мышонок не рассердился, только сонно похлопал лапкой по мягкому боку ракеты — мол, прилетай ещё, я никому не скажу.

Крот уложил его обратно в кроватку, пахнущую лавандой, и заботливо подоткнул одеяло. «Спи, — шепнул он. — Хорошо, что я... в общем, хорошо, что заехал». Луна за окном светила тихо и совсем не обиженно — она знала, что теперь у неё есть маленькая помощница за фиолетовой планетой.

Пыхтелка зевнул так широко, что едва не свернулся в кольцо, и уже сквозь сон решил: утром он оставит на подоконнике новый рисунок — ракету и две луны рядом. Пусть Бормотун знает — повод для гостей ему больше не нужен, подоконник всегда открыт.

Глаза мышонка закрылись, лапки обняли подушку, а где-то далеко-далеко, за фиолетовой планетой, так же тихо посапывали маленькие космические соседи.