🦄Сказка про единорожку Хрусталик: «Единорожка и починенная крыша из облака»

Каждую ночь маленькой единорожке снился один и тот же замок. Он стоял на облаке, похожем на взбитые сливки, и светился мягким голубоватым светом — будто внутри кто-то зажигал тысячу крошечных фонариков. Была у этой единорожки одна досадная особенность: она чихала от всего, что блестело. От своего собственного рога, начищенного до зеркального блеска, она тоже иногда чихала — и просыпалась от звука собственного «апчхи».

Звали её Хрусталик, и однажды ночью она вошла в замок не через парадные ворота, как обычно, а через маленькую боковую дверцу, которую раньше не замечала. За дверцей пахло корицей и свежим снегом одновременно — редкое сочетание, которое бывает только в сновидении и в очень хорошей выпечке.

Внутри её ждала фея. Не такая, как рисуют в книжках — вся в блёстках, с хрустальной палочкой. Эта была ростом с кошку, носила очки из ромашковых лепестков и что-то без остановки строчила в крошечном блокноте.

— Ты кто? — спросила Хрусталик, на всякий случай отойдя на безопасное от блеска расстояние.

— Персефония, хранительница сновидений. Седьмая по счёту. Предыдущие шесть ушли на пенсию — говорят, нервы не выдержали. Записываю всё, что снится, классифицирую, раскладываю по полочкам. Работа, между нами говоря, скучнее заплесневелой морковки.

— А моё сегодняшнее ты тоже записала?

— Ещё как! — Персефония наконец подняла голову. — Твоё сегодня особенное. Гляди в окно.

За окном был сад, а в саду — двое. Одна в блестящем плаще и короне, которая переливалась так ярко, что у Хрусталик заранее защекотало в носу. Она махала копытом и звала со всей силы. Вторая стояла чуть в стороне, в скромном фиолетовом плаще, и внимательно разглядывала стены замка — будто искала в них трещины.

— Обе хотят с тобой дружить, — сказала Персефония, снова уткнувшись в блокнот. — Дальше сама разбирайся. Я только записываю, советов не даю. Профессиональная позиция.

Хрусталик вышла в сад. Трава под копытами была тёплой, как подоконник в солнечный день.

— Сюда, скорее! — закричала блестящая единорожка. — Я покажу тебе башню с поющими колоколами, и комнату, где живут облака прямо внутри — можно трогать копытом! У меня даже ключик есть от самой заветной двери!

Она подняла ключик повыше, чтобы было виднее, и он так сверкнул, что Хрусталик чихнула — раз, другой, третий — и отшатнулась, зажмурившись. Пока она чихала, у неё как раз хватило времени подумать: а с чего это у чужой единорожки ключ от её, Хрусталикиной, комнаты с заветными сновидениями?

— Быстрее же, не задерживай! — поторопила блестящая, и смех её был немного острым, как леденец, который раскусили не той стороной.

Хрусталик вытерла нос и повернулась к тихой в фиолетовом плаще. Та не звала и не торопила — просто стояла и ждала.

— Привет, — сказала Хрусталик.

— Привет, — тихо ответила та. — Я Лума. Живу на соседнем облаке. У меня крыша прохудилась, часть снов через дырку улетела. Пришла посмотреть, как устроен твой замок — вдруг пойму, как починить свой.

— Умеешь чинить крыши?

Лума пожала плечами:

— Ни разу не пробовала. Но раз уж стою тут без дела.

Хрусталик подумала секунду и сказала:

— Давай попробуем вместе.

Они не успели сделать и шага, как позади хлопнула дверь. Блестящая единорожка и её сверкающий ключик исчезли без следа. Дверь в комнату со сновидениями Хрусталик при этом осталась цела и заперта, как всегда.

Персефония высунулась из окна с блокнотом наперевес.

— Записала? — крикнула ей Хрусталик.

— Записала: «экзамен пройден», — фыркнула фея. — Эта блестящая — моя стажёрка. Тренируется различать настоящую дружбу и красивую подделку, ключик у неё учебный, не открывает вообще ничего, кроме кладовки с мётлами. Все семь хранительниц через такой экзамен проходили, только меня саму в своё время сдуло с облака, я тогда чихала от блёсток не хуже некоторых.

Хрусталик и Лума, не сговариваясь, рассмеялись — и отправились на соседнее облако чинить крышу. Дырка там оказалась небольшой, через неё лился лунный свет, и это было даже красиво само по себе. В кладовке нашёлся клубок серебряных ниток, и подруги заплели дыру, как косу — немного криво, зато на совесть.

— Спасибо, — сказала Лума просто, глядя на починенное место.

— Приходи завтра, — зевнула Хрусталик. — Покажу комнату с облаками внутри. Трогать можно, мне не жалко. Только блестящих корон, пожалуйста, не приноси.

Облако качнулось, лунный свет загустел и потеплел, будто кто-то заботливо подоткнул одеяло. Веки Хрусталик сами собой опустились, дыхание стало ровным и сонным. Дремота медленно, как пушинка на воде, понесла её дальше — туда, где тихо, спокойно, и где настоящая подруга уже машет копытом с соседнего облака.