🐋Сказка про звёздного кита Мерцуна: «Мерцун и потерянный сон»

Высоко над всеми крышами, выше самых высоких облаков, плывёт звёздный кит Мерцун. Он большой, тёплый, и бока у него светятся мягким голубоватым светом — как ночник, который забыли выключить, но это хорошо, потому что в темноте он не одинок.

Каждую ночь Мерцун работает. Он плывёт между звёздами и подбирает потерявшиеся сны — те, что оторвались от чьей-то подушки и улетели. Сны похожи на мыльные пузыри: внутри каждого что-то переливается — зелёный луг, или кусок торта, или уютная нора с мягким мхом. Мерцун аккуратно берёт их плавниками и несёт обратно к тем, кто спит.

В эту ночь он собрал семь снов. Один — про большую кость — достался псу, который дремал у будки и чуть похрапывал. Другой — про бочку мёда — он тихонько подложил медведице. Третий, четвёртый, пятый, шестой — все нашли своих хозяев. А вот седьмой никак не хотел никуда пристраиваться.

Внутри него плавали рыжие листья, пахло грибным дождём и где-то вдалеке слышался тихий смех. Красивый сон. Мерцун повертел его перед носом и вздохнул так, что несколько маленьких звёздочек качнулись, как фонарики на ветру.

— Кто же тебя потерял? — спросил он у сна. Сон, конечно, не ответил. Пузыри вообще молчаливые.

Мерцун поплыл искать. Он заглянул в окошко к зайчатам — те спали, уткнувшись носами в подушки. Проверил мышиную нору — мышки сопели в четыре голоса. Подплыл к дуплу дятла — дятел спал стоя и даже во сне немного постукивал клювом по ветке.

Потом Мерцун вспомнил про ежа, который жил у старого пня. Ёж был известный соня — засыпал раньше всех и просыпался позже. Мерцун осторожно заглянул под листья. Ёж спал, свернувшись в плотный колючий клубок, и тихонько сопел. Нет, этот сон был явно не для него — внутри пузыря не было ни одной иголки и ни намёка на яблоко.

Мерцун поднялся выше и огляделся. Вокруг него медленно плыли звёзды — большие и маленькие, яркие и совсем крошечные. Одна звёздочка подмигнула ему и показала куда-то в сторону берёзовой рощи. Мерцун не был уверен, что звёзды умеют подмигивать, но на всякий случай поплыл туда.

Над рощей пахло берёзовым листом и немного грибами — совсем как внутри пузыря. Мерцун замедлился и прислушался. Было тихо. Только ветер чуть шевелил ветки да где-то далеко ухал сонный филин. Пузырь в плавнике слегка завибрировал — будто почуял, что хозяин близко, и нетерпеливо задрожал, как щенок, который слышит знакомые шаги.

И вдруг на краю берёзовой рощи Мерцун увидел маленький огонёк. Не звезда, не светлячок — это горели глаза. Жёлтые, круглые, немного растерянные. Под берёзой сидел лисёнок и смотрел в небо.

— Эй, — позвал Мерцун, спускаясь пониже. — Почему не спишь?

Лисёнок дёрнул ухом и прищурился.

— Да вот... лежу, лежу, а сон не идёт. Мама говорит: закрой глаза. Я закрываю. А там ничего нет. Темно и всё. Немного скучно.

— А ты что, совсем ничего не видишь? — удивился Мерцун. — Даже ни одного листочка?

— Ни одного, — вздохнул лисёнок. — Только темнота. Она не страшная, просто пустая.

Мерцун посмотрел на пузырь у себя в плавнике. Рыжие листья внутри закружились — будто узнали кого-то. Сон явно оживился и даже слегка потеплел на ощупь.

— Кажется, я нашёл, что искал, — сказал кит и осторожно опустил сон прямо к носу лисёнка.

Пузырь коснулся рыжего меха и лопнул тихо-тихо, почти без звука. Сразу запахло грибным дождём. Лисёнок моргнул, потянул носом воздух и вдруг зевнул — широко, от уха до уха, так что усы встали торчком.

— Ой, — сказал он удивлённо. — Что-то я... — и не договорил, потому что уже укладывался прямо на мягкую траву, подворачивал хвост под нос и прикрывал глаза.

Мерцун подождал немного. Лисёнок засопел ровно и тихо, и хвост его чуть подрагивал — наверное, в том сне уже шелестели рыжие листья и звенел смех где-то за поворотом тропинки. Мерцун улыбнулся — настолько, насколько вообще умеют улыбаться киты — и тихонько поплыл прочь, стараясь не потревожить ни одну ветку.

Кит поднялся повыше, туда, где звёзды стоят совсем близко и слегка гудят, как натянутые нитки. Он плыл медленно, и бока его светились всё тише, тише. Где-то внизу спал лисёнок, где-то в норах и дуплах сопели все остальные. Мерцун зевнул — не меньше, чем лисёнок, а даже немножко больше, ведь он работал всю ночь.

Он свернулся между двумя большими звёздами, как кот между подушками, закрыл глаза, и плавники его больше не двигались. Звёзды качались вокруг него тихо-тихо, убаюкивая его, как волны убаюкивают лодку, и скоро Мерцун тоже увидел сон — тёплый, голубой, свой.