🐿️Сказка про бельчонка Шелестика: «Золотой рог и кривая спица»

Шелестик нашёл первую записку в среду утром — она торчала из-под коврика у входа в дупло и пахла земляникой.

«Шелестик, спасай! Я потеряла свой рог. Без него я не единорожка, а просто лошадь с шишкой на голове. Не говори никому. Я спряталась за малинником. Твоя Звёздочка. (Нарисовала три слезинки и одну малину.)»

Шелестик перечитал записку дважды. Потом ещё раз, потому что буква «Л» у Звёздочки всегда получалась как зонтик. Единорожка теряла рог! Это было хуже, чем потерять второй носок от любимых колготок.

Шелестик схватил карандаш и написал под дверью, аккуратно, чтобы никто не заметил: «Звёздочка! Не паникуй. Рог найдётся. Я приду после завтрака. Сколько он у тебя? Пять сантиметров? Десять? Ты его мерила?»

Ответ прилетел с синицей, которая села прямо на подоконник и сердито постучала клювом по стеклу. «Шелестик, рог у меня был точно золотой и величиной с морковку. Может, чуть поменьше. Или чуть побольше. Как ты его найдёшь, если я не знаю даже, где потеряла? Я чесала ухо о дуб, спала на лютиках, гоняла крота с грядки… Крот, кстати, грубиян. (Нарисовала крота с усами и крестиком вместо глаза — из вредности.)»

Шелестик вздохнул. С такой информацией можно искать иголку в стоге сена. Причём сено — волшебное, а иголка — золотая, но всё равно.

Второе письмо пришло к обеду, в этот раз с дятлом. Дятел, судя по вежливости, был не в восторге от почтовой службы. «Шелестик! Я вспомнила! Я махала хвостом у пруда, и там сидела жаба Квакша. Она сказала, что видела что-то блестящее у старой ели. Но Квакша — известная выдумщица. В прошлый вторник она сказала, что умеет петь, а спела только песню про сквозняк. (Нарисовала жабу в шляпе.)»

Шелестик уже натягивал сапожки, когда под дверью появилась третья записка. Записка была не от Звёздочки. Почерк был круглый, как пончик. «Привет, Шелестик! Это Квакша. Я не выдумщица, я артистка. Но я правда видела рог. Он у бабушки Груши. Бабушка Груша вяжет из него шарф, потому что думает, что это спица. Спасайте скорее, я приду на помощь. Только захватите дождевых червей, я с утра не завтракала.»

Шелестик рассмеялся так, что из-за печки прибежала мама и спросила, всё ли в порядке.

— Всё отлично, — сказал Шелестик. — Просто одна артистка хочет червей на завтрак.

Мама посмотрела на него, как на того, кто не выспался, и ушла обратно к своим делам.

Шелестик прибежал к бабушке Груше. Бабушка Груша сидела на крылечке и вязала. Спицы у неё были кривые, а шарф получался длинный, как удав. И правда — одна спица была золотая, с маленьким витым завитком на конце.

— Бабушка Груша! — закричал Шелестик. — Это не спица! Это рог единорожки!

Бабушка Груша близоруко прищурилась, потрогала завиток, потом понюхала его и сказала:

— Вот дела. А я-то думаю, почему он тёплый и почему от него у меня голова не болит. Хорошая спица. Жалко отдавать.

Тут из-за куста выскочила Звёздочка. Она была вся в землянике и репьях.

— Отдайте! — закричала она. — Это мой рог! Мне без него стыдно!

— А мне без него холодно, — спокойно сказала бабушка Груша. — Я двадцать лет вяжу одной спицей. Вторая была сломана. А эта хорошо пошла.

Звёздочка села на траву и заплакала. Слезинки у неё падали на лютики, и лютики сразу расцветали ярче. Получалось очень красиво, но грустно.

Шелестик посмотрел на бабушку Грушу. Бабушка Груша — на Шелестика. Шелестик — на Звёздочку. Звёздочка — на рог.

— А знаете что… — сказал Шелестик. — Бабушка Груша, а вы можете вязать не спицами, а руками?

— Руками? — Бабушка Груша задумалась. — Я, вообще-то, умею. Меня бабушка учила. Только это долго.

— А вы попробуйте. А рог мы заберём, но… зато я вам помогу. Я умею сматывать пряжу. И Квакша поможет. Правда, Квакша?

Из-за куста высунулась жаба Квакша. Она была в шляпе из одуванчика и смотрела на всех с достоинством.

— Разумеется, — сказала она. — Артисты всегда помогают. К тому же я сегодня утром съела одного червяка, так что настроена благородно.

Бабушка Груша посмотрела на свою кривую спицу, на золотой рог, на Звёздочку, которая уже обнимала рог и прилаживала его на место, на Шелестика и на жабу в шляпе. Потом вздохнула и развязала узел.

— Ладно, — сказала она. — Только вы мне будете помогать. Каждую субботу. Я вам — пряжа, вы мне — руки. И никаких червей на моём крыльце.

— Замётано, — сказала Квакша.

Звёздочка надела рог. Он сел как влитой — видно, бабушка Груша всё-таки его немного разносила. Единорожка завертелась, замахала хвостом и запела. Песня была не очень складная, но зато громкая.

А потом Шелестик предложил игру: кто быстрее смотает клубок — Шелестик, Квакша или Звёздочка. Звёздочка путалась в пряже и запутала себе рог. Квакша смотала клубок, но приклеила его к лапе. Шелестик смотал лучше всех, но потом клубок укатился в кусты, и его ловил дятел, который прилетел узнать, не будет ли ещё писем.

Смех был такой, что бабушка Груша уронила шарф.

А к вечеру Шелестик сидел на крыльце, рядом — Звёздочка, а на перилах — Квакша, которая уже двадцать раз рассказала историю про то, как она нашла рог, и каждый раз немного по-новому. Бабушка Груша вязала руками, и получалось у неё, честно говоря, криво, зато тепло.

— Знаешь, — сказала Звёздочка. — Если бы я не потеряла рог, мы бы никогда не узнали, что бабушка Груша умеет вязать руками. И что Квакша не выдумщица. И что ты можешь смотать клубок за три минуты.

— Я могу за две, — сказала Квакша. — Но я не хвастаюсь.

— Хвастаешься, — сказал Шелестик.

— Немножко, — согласилась жаба.

Ночью Шелестик засыпал и слышал под окном тихое шуршание. Это Звёздочка спала под малинником и во сне чесала ухо о дуб. Рог был на месте — золотой, тёплый, с завитком.

А под дверью лежала последняя записка, написанная кривым почерком бабушки Груши: «Шелестик. Приходи в субботу. Пряжи много. Черви отменяются. Бабушка Груша.»

Шелестик улыбнулся и уснул. Пряжа, жабы, единорожки — всё это было очень хорошо. Но лучше всего было то, что завтра снова будет суббота. И все будут вместе.