🐰Сказка про зайчонка Шороха: «Значок для храброго собирателя»

Зайчонок Шорох лежал под кроватью и очень надеялся, что прививки сами не найдут детей, которые хорошо спрятались. Рядом стоял собранный рюкзак для похода — с фонариком, кружкой и компасом. Завтра весь класс идёт в лес на три дня, а сегодня — «нужно показаться доктору», как сказала мама. Шорох был уверен, что показаться доктору — это примерно как показаться дракону: добровольно и без всякой пользы.

— Вылезай, — сказала мама, заглядывая под кровать. — Доктор очень добрый. Он тебя просто послушает и всё. — И уколет, — глухо ответил Шорох из-под кровати. — Быстро и совсем немножко неприятно, — честно сказала мама. — А потом будешь гордиться собой весь поход.

В поликлинике за стойкой сидела сорока в очках и щёлкала клювом по часам. — Опаздали на три минуты! — застрекотала она. — Как это у людей получается всегда опаздывать на три минуты, а не на пять сразу, удобнее же! Шорох невольно улыбнулся — сорока говорила так быстро, будто боялась, что слова разбегутся.

В кабинете их встретил доктор — маленький, кругленький, в очках с такими толстыми стёклами, что глаза за ними казались двумя полными лунами. — Здравствуйте, здравствуйте, — пробормотал он, роняя карандаш. — Садитесь, то есть вставайте, то есть сначала измерим рост... Он подвёл Шороха к ростомеру, долго щурился на линейку и трижды пересчитал. — Сто тридцать два... нет, тридцать три... простите, я без очков вижу чуть хуже, чем крот без очков, а с очками — как крот с очками, то есть всё равно не очень.

Потом была трубка — холодная, она щекотала грудь, и Шорох хихикнул. — Дышите, — сказал доктор. — Ещё раз. Отлично. У вас дыхание как у того, кто собирается в поход, а не как у того, кто собирается убежать из кабинета. После горла — «скажите А-а-а» — настала самая страшная часть. Доктор достал маленький шприц, и тут его лапы вдруг задрожали так, что инструменты на подносе зазвенели, как колокольчики. — Вы... вы не бойтесь, — сказал он, хотя было ясно, что боится как раз он сам. — Сейчас найду очки для ближнего зрения, они где-то были... Он зашарил по карманам халата, заглянул под стол, уронил ещё один карандаш. — Они у вас на лбу, — сказал Шорох. Доктор ощупал лоб и действительно нашёл очки. — Ой. Спасибо. Обычно их находит медсестра, но она сегодня считает минуты у стойки...

— А расскажите про тех, кого вы лечили, — вдруг попросил Шорох. Он вообще обожал истории: кто чем занимается, кто чего боится, кто что умеет. Доктор удивился, но начал рассказывать — про пожарного, который боялся щекотки от фонендоскопа сильнее, чем огня, про бабушку, которая приходила каждый год и приносила ему пирожки с капустой, про мальчика, который плакал не от укола, а от того, что укол оказался не таким интересным, как он представлял. Пока он говорил, лапы у него перестали дрожать — он так увлёкся, что даже не заметил, как сделал укол. — Вот и всё, — сказал доктор удивлённо. — Чуть-чуть щипнуло? — Чуть-чуть, — честно ответил Шорох. — Но уже прошло.

— Знаете, — сказал доктор, доставая из ящика стола бумажный значок с нарисованным кротом в очках, — обычно я даю детям значок «Храбрый пациент». Но вам, пожалуй, нужен другой. Он зачеркнул слово «пациент» и своим кривым почерком написал сверху: «Главный собиратель историй». — Потому что благодаря вам я вспомнил, зачем вообще стал доктором, — пояснил он. — А ещё — нашёл очки. Сорока на прощание прострекотала: — Три минуты сорок секунд! Личный рекорд кабинета, между прочим!

Дома Шорох повесил значок рядом с компасом на рюкзаке. Завтра в лесу он расскажет ребятам про доктора, который находил очки у себя на лбу, и про сороку, которая считает секунды быстрее любых часов. А рука почти не болела — совсем немножко, и это уже прошло, как и обещала мама. Шорох забрался под одеяло, думая о соснах, кострах и обо всех, кого ещё предстоит расспросить в этом большом и интересном мире, и уснул раньше, чем успел досчитать до десяти.