🦔Сказка про ёжика Шипучика: «Ёжик Шипучик и Лесная Бухгалтерия»

Ёжик Шипучик по утрам считал свои иголки — раз, два, три — чтобы точно знать, сколько осталось после вчерашней прогулки по репейнику. Порядок он любил во всём, поэтому, увидев за домом новую тропинку, которой вчера точно не было, сразу заподозрил неладное. Но любопытство пересилило подозрительность, и Шипучик решительно шагнул на тропинку, хрустя опавшими листьями с достоинством бухгалтера, идущего на важное совещание.

Лес оказался светящимся, поющим и в целом слишком нарядным для будничного вторника. Деревья мурлыкали колыбельную мимо нот, а светлячки кружились так плотно, что казались одной большой мигающей гирляндой, которую забыли выключить после праздника. Не успел Шипучик как следует восхититься, как услышал тонкий стон из кустов — там сидел зайчик с перевязанной лапкой и лицом человека, потерявшего очень важный документ.

— Не могу допрыгать до норки, она за старым дубом, — пожаловался зайчик. Шипучик, аккуратно прижав колючки, подхватил его и понёс через ручьи с золотыми рыбками, слушая, как зайчик всю дорогу извиняется за доставленные неудобства с интонацией человека, который переживает не за лапку, а за то, что теперь кому-то что-то должен.

Едва Шипучик уложил зайчика на мох в норке, из дупла соседнего дуба высунулась сова в круглых очках и с толстенной конторской книгой под крылом. — Услуга зарегистрирована, — объявила она сухим голосом. — Один спасённый зайчик, лапка средней тяжести. Начислено: одна услуга лесу от вас лично. Подпишите вот здесь, где хвостик галочки.

Оказалось, весь лес живёт по строгому правилу: тут ничего не дают просто так, за каждую услугу положена ровно такая же услуга в ответ, и всё это заносится в книгу совы-бухгалтера по имени Клякса. Именно поэтому тропинка и открывается только тем, кто уже кому-то помог сегодня — так лес хитро заставляет всех быть вежливыми друг с другом, а сама доброта тут работает как штрафные баллы наоборот.

Не успел Шипучик обдумать эту новость, как его нору взял штурмом целый парад должников. Белка притащила ровно половину орешка, потому что ровно столько задолжала три сезона назад и ни крошкой больше. Крот вылез из-под кочки со словами «услуга за услугу за услугу», совершенно запутавшись, кому он теперь должен — Шипучику, зайчику или самому себе. Лягушка молча квакнула три раза и убежала, будто это тоже что-то компенсировало.

К вечеру нора Шипучика была завалена половинками орехов, листьями «на всякий случай» и одним особо гордым камешком, который крот уверял, что он «в самый раз по номиналу». Сова-Клякса деловито всё это записывала, но Шипучик вдруг понял: ему совсем не хочется быть кредитором целого леса, ему просто было приятно помочь зайчику, и точка. Он взял костыль-веточку, которую сам смастерил зайчику, и торжественно сказал: — Забирай, это подарок, никто мне ничего не должен.

Сова-Клякса замерла с занесённым перьевым пером — такой графы в её книге не было предусмотрено вообще. Перо дрогнуло, чернила расползлись по странице огромной кляксой, подозрительно похожей на улыбку, а книга захлопнулась сама, будто испугалась. По лесу тут же прошёл странный шелест — будто кто-то наконец выдохнул после долгой контрольной работы.

С той минуты в лесу стали дарить просто так: белка отдавала орехи целиком, крот делился землёй без счётов, а лягушка квакала уже не для отчётности, а просто потому что вечер был хороший. Шипучик возвращался домой по тихой тропинке, уже не такой яркой, но какой-то по-настоящему тёплой, свернулся клубком в своей норке, зевнул так, что хрустнули все иголки, и уснул крепко и без единой задолженности.