📖Сказка про мохнатика Мохнатика: «Тёплый Мохнатик и одеяло»

Под кроватью жил не монстр, а самый настоящий Мохнатик — мохнатый, тёплый и очень обиженный. Каждую ночь он выползал, чтобы укрыть девочку одеялом, но стоило ему подуть на неё тёплым ветерком, как она начинала хихикать, брыкаться и скидывать одеяло на пол.

— Ну что за девочка! — ворчал Мохнатик, поднимая одеяло с пола. — Я стараюсь, укрываю, а она дрыгается, как заводная лягушка. Мохнатик был не простым мохнатиком. У него была очень важная работа: он проверял, чтобы одеяла лежали на детях правильно — уголок к уголку, без дырок и щелей.

Только вот с этой девочкой у него ничего не получалось. И поэтому Мохнатик не мог уйти спать в свой пушистый уголок под кроватью. Он сидел и вздыхал так громко, что чашка на столе тихонько звякала.

— Кто тут вздыхает? — спросила девочка, свесившись с кровати. — Я, — сказал Мохнатик. — Не могу уйти, пока ты не укутаешься. А ты всё скидываешь. Вот я и не сплю. Уже триста лет не сплю. Ну, может, не триста, но очень долго. — Триста лет? — ахнула девочка. — Бедненький! Хочешь, я тебе помогу?

— Ты? — Мохнатик даже шерсть пригладил от удивления. — Как? Ты же маленькая. И брыкаешься. — А я буду брыкаться поменьше, — пообещала девочка. — А ты... а ты полежи со мной. Вместе теплее. Тогда и одеяло не свалится. Мохнатик задумался. Он никогда не лежал рядом с детьми — только под кроватью или над кроватью. Но девочка смотрела так просительно, а одеяло уже наполовину съехало. И он решился.

Ух, какой он был тёплый! Девочка сразу зажмурилась и прижалась к мохнатому боку. Мохнатик пах сушёной мятой и старыми книжками. Он обнял её лапой, и одеяло само собой натянулось до самого подбородка — уголок к уголку, без дырок и щелей. — Ух ты, — прошептала девочка. — Как уютно. — Ага, — сказал Мохнатик и вдруг зевнул. Так широко, что чуть не проглотил собственный хвост.

— Ты чего? — спросила девочка. — Кажется, я... я засыпаю. Впервые за триста лет. Или сколько там. Не помню. Он засопел. Тихо-тихо, как котёнок. Девочка слушала, как его пушистый бок поднимается и опускается, и ей тоже захотелось спать.

— Мохнатик, — прошептала она. — А если я ночью снова скину одеяло? — Тогда я проснусь, — пробормотал Мохнатик не открывая глаз. — И укрою. Потому что я — Мохнатик. Я умею укрывать. — А я умею... — девочка зевнула. — Умею тебя греть. — Договорились, — сказал Мохнатик и захрапел. Очень вежливо, почти беззвучно.

С тех пор каждую ночь под кроватью было пусто, а на кровати — тепло. Девочка спала, обняв мохнатого Мохнатика, а одеяло лежало ровно-ровно, уголок к уголку. И если вдруг съезжало, то Мохнатик, не просыпаясь, тянул его обратно лапой. А девочка, не просыпаясь, прижималась к нему покрепче. Так они и спали — вдвоём. И им обоим снились одинаковые сны: будто они летят на большом пушистом одеяле, как на ковре-самолёте, и никто не брыкается.