🦔Сказка про ёжика Шурх-Шурха: «Три записки и бубенчик»

Под дверью что-то шуршало. Ёжик Шурх-Шурх приложил ухо к полу. Шуршало не просто так, а с перерывами: шурх... шурх-шурх... шурх.

На коврике лежала записка. Нарисован кот: усы торчком, хвост трубой. А под котом — кривые буквы: «Шурх-Шурх! Приходи на кухню. У нас ЧП. Настоящее. Подозрительное. (Это я, Котёнок.)»

Шурх-Шурх потопал на кухню. Там пахло какао и печеньем. На столе лежала вторая записка, прижатая чайной ложкой: «НЕТ, НЕ НА КУХНЮ! Мы на балконе! Срочно! Мурлындик».

Шурх-Шурх взял ложку — на всякий случай — и пошёл на балкон. Там было тепло и пахло свежим ветром. На полу мелом написано: «Шурх-Шурх, стой! Мы не на балконе! Мы под столом!» Кто-то хихикнул под столом. Потом ещё раз. Потом кто-то стукнулся макушкой о столешницу и сказал: — Ой. Это я не специально.

Под столом сидели три котёнка. Один держал в лапах третью записку, второй — кусок мела, а третий — ложку для обуви. Зачем — непонятно. — Мы потеряли Бантик, — сказал первый котёнок шёпотом. — Тот самый, с бубенчиком. Он был тут. А потом — дзынь! И нету. — Или дзынь-дзынь, — добавил второй. — Или дзынь-дзынь-дзынь, — сказал третий и посмотрел на ложку для обуви.

Шурх-Шурх присел на корточки. Под столом было темно и уютно, как в домике. И пахло ковром. — А куда он дзынькнул? — спросил Шурх-Шурх. — Вот в этом и загадка, — сказал первый котёнок. — Мы написали записки, чтобы ты пришёл и помог. Только записки разбежались. Как Бантик. Второй котёнок вздохнул: — Я писал первую. Потом первый сказал, что на кухне лучше. Потом третий сказал, что под столом надёжнее. — Потому что тут темно и никто не найдёт, — важно сказал третий. — Да, но мы-то тебя нашли, — сказал Шурх-Шурх. Котята переглянулись. Третий спрятал ложку для обуви за спину.

И тут — дзынь. Тихо-тихо. Где-то наверху. Шурх-Шурх поднял голову. Над столом, на полке, среди чашек, что-то блеснуло. Котята посмотрели вверх. Первый сказал: — Ой. Второй сказал: — Ну конечно. Третий сказал: — Я так и знал.

Бантик с бубенчиком лежал в самой большой чашке. Он туда упал — дзынь! — и застрял между стенкой и блюдцем. Бубенчик торчал наружу и тихонько звенел от сквозняка. — Он там спит, — сказал первый котёнок. — В чашке. Как в кроватке. — Чашка — это не кроватка, — сказал второй. — Это чашка. — А если накрыть блюдцем, будет домик, — сказал третий.

Шурх-Шурх достал Бантик. Бубенчик сказал: дзынь-дзынь. Котята обрадовались. Первый запрыгал. Второй сказал: — Ура. Теперь можно есть печенье. — А зачем вы писали три записки? — спросил Шурх-Шурх. — Можно было одну. Котята задумались. Потом первый сказал: — Потому что мы не умеем писать одну. Мы умеем писать три. — И все разные, — сказал второй. — И все неправильные, — сказал третий и наконец убрал ложку для обуви на место.

Шурх-Шурх засмеялся. Потом взял Бантик, чашку и печенье. Котята пошли за ним — топ-топ-топ. На полу остались три записки, кусок мела и след от ложки.

Вечером Шурх-Шурх лёг в кровать. Бантик с бубенчиком висел на гвоздике у двери. Бубенчик тихонько дзынькал — как будто желал спокойной ночи. За дверью шуршали котята. Шурх... шурх-шурх... шурх. Наверное, писали новую записку. Но Шурх-Шурх уже спал.