📖Сказка про тапок Помпончик: «Тапок с помпоном и кривой прыжок»

Я — правый тапок Помпончик. Розовый, с помпоном. Левый тапок — мой брат, он вечно молчит и смотрит в стену, а я всё вижу и всё знаю. И вот что я вам скажу: у нашей девочки была беда, а не жизнь. В детском саду объявили: кто лучше всех станцует на празднике, тот поведёт хоровод с самой большой куклой-мышкой — да, с той самой, ростом с нашу девочку, в красном платье и с ушами-тарелками. Наша девочка танцевать любит. Танцует всё время. Но когда объявили про куклу-мышку, она вдруг сказала: «Я не смогу», — и села на пол. Прямо на меня. Спасибо, хоть не на брата.

Я, Помпончик, под помпоном сразу понял: дело плохо. Девочка начала репетировать и спотыкаться. Ногой — раз! Ногой — два! А потом — бах! — и она на ковре. Мама говорит: «Ничего, милая, попробуй ещё». Девочка говорит: «Я не умею». И так по кругу, как стиральная машина, только грустная.

Тут из-за дивана вылезли мохнатые тапки. Дедушкины тапки, серые, с запахом валерьянки и старых газет. Главный тапок — тот, что слева, — сказал скрипучим голосом: «О-хо-хо. Мы такое видали. Ещё когда дедушка вальс танцевал на юбилее, тоже спотыкался. А потом — ничего, плясал до утра. Правда, утром у него болела спина, и он говорил, что это не он, а погода. Погода, кстати, была ни при чём». Правый дедушкин тапок добавил: «Он до сих пор в шкафу отлёживается. Хотите, спросим у него?»

Девочка засмеялась. Немножко. Я, Помпончик, почувствовал, как помпон на мне встрепенулся.

Но легче не стало. Девочка всё равно боялась. Тогда я, тапок Помпончик, сделал то, чего тапки обычно не делают: я подпрыгнул. Прямо на её ногу. И прошептал — тапки умеют шептать, когда очень надо: «Девочка. А что, если станцевать не как надо, а как хочется?» Она посмотрела на меня. Я кивнул помпоном. «Ну, — говорю, — кукла-мышка не экзамен. Она мышь. Она в парке на карусели катается. Она, может, сама ноги путает».

Девочка встала. И начала танцевать неправильно. Сначала просто топала. Потом замахала руками, как мельница, которая забыла, зачем она мельница. Потом завертелась и чуть не сбила настольную лампу. Лампа сказала: «Ой!» — хотя лампы не разговаривают, это я вам как тапок Помпончик говорю.

Мама выглянула из кухни: «Дочка, ты что делаешь?» Девочка крикнула: «Я танцую свой танец!» Мама хотела что-то сказать, но потом посмотрела на нас с братом — на её тапки, которые валялись в разных углах, потому что девочка их скинула, — и махнула рукой: «Ну, танцуй».

На празднике девочка не стала ждать, пока объявят её имя. Она вышла вперёд и станцевала свой неправильный танец: с топаньем, с верчением, с одним кривым прыжком, от которого упала штора. Все замерли.

А потом кукла-мышка — настоящая, в красном платье — подошла и сказала: «Я тоже так умею!» И повторила за девочкой тот самый кривой прыжок. Только штора на этот раз упала вместе с карнизом. Воспитательница схватилась за голову, но все дети уже прыгали и топали вместе с девочкой и куклой-мышкой.

Хоровод получился не по правилам. Зато настоящий.

Вечером девочка пришла домой, скинула меня, Помпончика, у кровати и сказала: «Спасибо, тапок». Я ничего не ответил. Тапки не хвастаются. Я только подвинул помпон поближе к её ноге, чтобы ей было тепло.

А дедушкины тапки из-за дивана проворчали: «В наше время мышей на праздники не приглашали. Хотя, если честно, зря». И уснули. И девочка уснула. И даже левый тапок — тот, что вечно молчит, — кажется, улыбнулся.