🦡Сказка про барсучонка Чихика: «Шишка-динозавр и тихий вулкан»

Барсучонок Чихик стоял в дверях лесного садика и держал маму за палец так крепко, будто это был канат, а он — тонущий кораблик. В воздухе пахло мокрой хвоей и компотом из сушёных яблок. Где-то за деревьями дятел стучал по стволу с таким серьёзным видом, будто проверял, все ли яблоки в компоте на месте.

— Мам, — сказал Чихик, — а если я тут чихну и ты не услышишь?

— Тогда я услышу, как ты думаешь, — сказала мама и поцеловала его в ладошку. — Вот тут мой поцелуй. Никуда не денется. Я вернусь после полдника.

Она ушла. Чихик разжал кулак: поцелуй, конечно, не вывалился, но настроение у него стало, как у динозавра, который хотел рычать, а получилось только вздохнуть.

В садике было шумно. Кто-то грыз морковку так громко, что было похоже на работу маленького экскаватора. На ковре сидел толстый барсук в жилетке и раскладывал шишки по размеру. Его звали Барсук Пых, и он представился так:

— Пых. Барсук. Специалист по шишкам и по всему, что не помещается в карман.

— А я Чихик, — сказал барсучонок. — И я тут первый раз. И я, кажется, немного грустный.

— Это нормально, — сказал Барсук Пых, не отрываясь от шишек. — Я, когда первый раз пришёл, три дня грустил. Потом перестал. Потом опять грустил, потому что у меня закончились шишки. А теперь у меня их вон сколько. Хочешь, выберем тебе одну?

Чихик выбрал шишку с обломанным хвостиком. Она была похожа на маленького динозавра, который притворяется шишкой, чтобы его не заставили есть кашу.

— У меня дома есть динозавр, — сказал Чихик. — Игрушечный. Он умеет рычать, если нажать на живот.

— А мой динозавр умеет только стоять, — вздохнул Барсук Пых. — Потому что он шишка. Но зато он никогда не просит добавки.

Тут из-за куста вылезла белка с очень деловым лицом. Её звали тётя Белка, и она заведовала всеми запасами садика.

— Кто тут грустит? — спросила она строго, как бухгалтер. — У нас грустить можно, но только до полдника. После полдника все обязаны радоваться. Такое правило.

Чихик посмотрел на шишку-динозавра. Потом на барсука. Потом на белку. И решил, что грустить до полдника — это вполне можно потерпеть.

Они построили из шишек целый вулкан. Барсук Пых сказал, что это будет самый тихий вулкан в мире, потому что вместо лавы из него посыпятся семечки. Чихик насыпал семечки в дупло и объявил:

— Внимание! Вулкан просыпается! Он чихает!

Вулкан чихнул. Семечки разлетелись по всей полянке. Белка схватилась за голову, но потом махнула хвостом и сказала:

— Ладно. Уборка тоже входит в программу радости.

Чихик собирал семечки и вдруг заметил, что уже не думает про маму каждую секунду. Он думал про динозавра. Про то, как сделать ему хвост из травинки. И про то, что барсук Пых, кажется, тоже неплохой динозавр. Только в жилетке.

После полдника (компот был с сушёными яблоками, и Чихик нашёл в своей чашке целых три) тётя Белка объявила:

— А теперь — время тихих чудес. У кого есть шишка-динозавр, тот может загадать желание.

Чихик загадал, чтобы мама пришла. И чтобы барсук Пых не закончил шишки. И чтобы завтра снова был компот.

Дверь скрипнула. На пороге стояла мама — с тем самым лицом, которое бывает у мам, когда они весь день думали, как там их барсучонок.

— Ну как? — спросила она.

Чихик разжал кулак. Поцелуй был на месте.

— Мам, — сказал он, — а можно я завтра приду? Тут вулкан недоделанный. И барсук мне одну шишку должен.

Мама засмеялась. Барсук Пых помахал лапой. Тётя Белка кивнула, как начальник, который всё одобряет.

А вечером, когда солнце уже стало мягким, как одеяло, Чихик лежал в кровати и держал в кулаке шишку. Она пахла лесом и немножко — компотом.

— Завтра, — сказал он маме, — я, кажется, буду грустить только до полдника. Потом у меня дела.

— Хорошо, — сказала мама и поцеловала его в ладошку. — Тогда я вернусь после полдника. Или даже раньше, если ты чихнёшь очень громко.

Чихик заснул, и ему снилось, что динозавр из шишки научился рычать. Правда, не страшно, а как-то по-домашнему. Как будто зовёт кого-то на компот.