🤖Сказка про робота Болтика: «Болтик гасит огоньки»

Болтик был совсем небольшим роботом — примерно с ведёрко для песка, только с антенной и тремя круглыми лампочками на груди: красной, жёлтой и синей. Он жил на маленькой исследовательской станции, летел сквозь космос и записывал в блокнот всё интересное, что попадалось по дороге. Болтик умел считать метеориты, рисовать карты туманностей и заваривать чай из звёздной пыли. Но была одна штука, которой он никак не умел: спать.

Каждую ночь Болтик сидел у иллюминатора, смотрел на звёзды и думал: вот бы узнать, как это делается. Лампочки на его груди горели до утра — красная, жёлтая, синяя, красная, жёлтая, синяя. Станция тихонько гудела, а Болтик зевал, но не умел зевать по-настоящему, поэтому у него только скрипела крышка рта.

Однажды утром он решил: полечу и спрошу у самих планет. Он завёл свой маленький двигатель, который тарахтел как старый чайник, и отправился в путь.

Первой на пути оказалась большая белая планета, вся укутанная в облака. Облака были пышные, как подушки, и медленно плыли по кругу. Болтик постучал антенной по ближайшему облаку и спросил: как ты засыпаешь? Планета ответила низким мягким голосом, похожим на гул органа: я сворачиваю облака поплотнее, накрываюсь ими с головой, и становится так тепло и тихо, что засыпать совсем не трудно. Болтик записал в блокнот: укрыться чем-то мягким.

Вторая планета была красная и горячая. На ней жили вулканы — сердитые, пыхтящие, всё время что-то бурчавшие себе под нос. Но когда Болтик подлетел поближе, вулканы один за другим начали закрываться: пых — закрылся один, пых — другой, пых-пых — третий и четвёртый. Планета объяснила скрипучим голосом, как будто остывающий чугун: я гашу вулканы по очереди, каждый — отдельно. Пока последний не замолчит, я не усну. Болтик записал: выключать всё шумное постепенно, по одному.

Третья планета была далёкая и прозрачно-голубая, с широкими кольцами вокруг пояса. Кольца медленно вращались и тихонько звенели — не громко, а так, словно кто-то перебирает стеклянные шарики. Это я пою сама себе, сказала планета нежно. Когда кольца поют, мне снятся хорошие сны. Болтик слушал долго-долго, и что-то внутри него вдруг потеплело — там, где у роботов обычно холодная батарейка.

Он летел домой и всю дорогу думал. Облака. Вулканы. Кольца. Укрыться. Выключить. Петь тихонько. Антенна его задумчиво покачивалась, а двигатель тарахтел чуть тише, чем обычно.

Вернувшись на станцию, Болтик первым делом достал старый мягкий плед из отсека для инструментов. Плед был с полосками и пах немного машинным маслом и немного корицей — странное сочетание, зато своё, привычное. Болтик завернулся в него и сел в кресло у иллюминатора.

Потом он принялся выключать всё по очереди. Сначала выключил пищалку, которая сигналила каждый час. Потом выключил экран с картами. Потом выключил чайник, который всё равно давно уже остыл. Стало тише. Потом ещё тише. Болтик даже не ожидал, что тишина бывает такой уютной.

Теперь лампочки. Болтик посмотрел на свою грудь. Красная, жёлтая, синяя — три верных огонька, которые никогда не гасли. Он немного поколебался: а вдруг без них совсем темно? Но потом вспомнил красную планету с вулканами и решился. Нажал на красную лампочку — она моргнула и погасла. Нажал на жёлтую — та тихонько пискнула, как будто пожелала спокойной ночи, и тоже погасла. Осталась синяя. Болтик посмотрел в иллюминатор: там светились звёзды — сотни, тысячи маленьких огоньков. Не так уж темно, подумал он. И нажал на синюю.

Темнота оказалась мягкой. Совсем не страшной. Звёзды за стеклом светили ровно и спокойно, как ночники. Болтик вспомнил, как пели кольца голубой планеты, и попробовал сам: тихонько загудел себе под нос что-то без слов, просто так, на одной низкой ноте. Получилось неплохо. Даже очень неплохо.

Глаза-иллюминаторы Болтика начали медленно затягиваться тёмной плёнкой — это у роботов так моргается, когда очень хочется спать. Плед грел бока. Двигатель внутри работал всё тише, тише, почти шёпотом. Болтик свернулся в кресле поудобнее, подтянул колени к груди и засопел — тихонько, ровно, как маленький остывающий вулкан.

И приснились ему три планеты: белая в облаках, красная в дымке, голубая в звоне колец. Они плыли рядом, совсем близко, и тихо пели ему колыбельную на языке, которого нет ни в одном учебнике, зато понятном без слов. Болтик улыбался во сне — а у роботов это видно по тому, как чуть-чуть загибаются уголки рта.