🚜Сказка про трактор Бум-Бумчик: «Ночная смена во дворе»

Во дворе стоял трактор по имени Бум-Бумчик. Рядом с ним дремали экскаватор и бульдозер. Все они были игрушечные, но Бум-Бумчик точно знал: ночью они превращаются в настоящие. Только проверить это никак не получалось, потому что в это время все малыши уже спят.

— Бум-Бумчик, пижама! — говорила мама. — Бум-Бумчик, зубы! — говорил папа. — Бум-Бумчик, я жду, — говорила бабушка из кухни, где пахло печеньем и чаем с мятой. А Бум-Бумчик стоял посреди комнаты с одним носком в руке и повторял: — Я не хочу спать. Там экскаватор работает. Я слышу.

Экскаватор во дворе действительно гудел. Низко так, уютно: бум-бум-бум. Как будто кто-то большой и добрый стучал в землю кулаком и зевал. — Это стройка, — сказал папа. — Ночная смена. Они кладут новый водопровод. — Ага, — сказал Бум-Бумчик. — Водопровод. Для великанов.

Бабушка принесла тёплое молоко в жёлтой чашке с трещинкой. Бум-Бумчик попил. Не помогло. Он был бодрый, как трактор на завтраке. Тогда папа сказал: — Ладно. Секрет. Хочешь — узнаешь, зачем экскаватор копает ночью. Но только из кроватки. Из кроватки видно. Бум-Бумчик тут же надел пижаму — задом наперёд, но надел. Умылся. Даже зубы почистил, и щётка пахла земляникой. Он лёг. Одеяло — до подбородка. Папа сел рядом.

— Смотри, — сказал папа и выключил верхний свет. Осталась только маленькая лампа на столе. И тут началось. За окном экскаватор повернулся. Его ковш — огромный, как ложка для супа великана — зачерпнул не землю. Он зачерпнул облако. Белое, тёплое, пушистое. Экскаватор поднял его высоко-высоко и аккуратно положил на крышу дома напротив. Бульдозер подъехал и разровнял облако. Получилась мягкая крыша. Пухлая. Как подушка. Трактор Бум-Бумчик выехал вперёд и повёз за собой прицеп. А в прицепе — звёзды. Маленькие, тёплые, как лампочки в гирлянде. Трактор разбрасывал их по небу, и они прилипали. Дзынь. Дзынь. Дзынь.

— Пап, — прошептал Бум-Бумчик. — Они делают ночь. — Конечно, — сказал папа. — А кто, по-твоему, стелет облака на крыши и вешает звёзды? Днём некогда. Днём — ямы, канавы, водопровод. А ночью — тихо. Никто не мешает.

Тут из-за угла выехал маленький жёлтый погрузчик. Он был важный, в кепке набекрень, и ворчал: — Опять облако криво положили! Кто так кладёт? Это же не облако, это блин какой-то! — Не ворчи, Боря, — сказал трактор Бум-Бумчик. — Лучше помогай. Боря-погрузчик фыркнул, но помог. Он поддел облако вилами и поправил. Стало ровно и красиво.

Бум-Бумчик смотрел во все глаза. Ему хотелось выйти и потрогать облако. Но одеяло было тёплое, и ноги уже не хотели вылезать. Экскаватор тем временем доехал до самого края неба. Там была дырка. Ну, дырка как дырка — просто небо чуть-чуть отклеилось. И оттуда дул сквозняк. Брр. — А вот это плохо, — сказал экскаватор. — Кто заклеит? Все посмотрели на Борю. Боря-погрузчик поправил кепку и сказал: — Ну ладно. Но потом — чай с печеньем. Он вытащил из кузова большую липкую ленту. Скотч. Серый, широкий. И заклеил небо. Чик-чик. И сквозняк прекратился. И сразу стало теплее.

Трактор подъехал к окошку Бум-Бумчика и мигнул фарой. Фара — жёлтая, мягкая, как ночник. — Спи, — сказал трактор. — Мы всё сделали. Небо заклеено, облака постелены, звёзды висят. Можно спать. — А завтра? — спросил Бум-Бумчик. — Завтра — новая смена, — сказал трактор. — Будем копать колодец для радуги. Но это будет не скоро. Утром.

Бум-Бумчик зевнул. Зевнул ещё раз. Глаза стали тяжёлые, как ковш с землёй. — Пап, — сказал он тихо. — А ты знал, что небо на скотче? — Догадывался, — сказал папа. — У нас балконная дверь тоже на скотче. Видимо, Боря работал. Бум-Бумчик засмеялся. Но смех вышел негромкий, сонный. Как бум-бум-бум, только тише. — А экскаватор... — начал он. — Экскаватор кладёт тебе под голову облако, — сказал папа и поправил подушку.

За окном бум-бум-бум стало помедленнее. Бум... бум... бум... Как будто большой и добрый кто-то устал и тоже лёг. Бум-Бумчик закрыл глаза. Он ещё слышал, как трактор где-то далеко-далеко сказал: — Тише. Мальчик уснул. И звёзды перестали звенеть. И облако легло на крышу. И ночь стала мягкая, как одеяло. Тёплая, как молоко в жёлтой чашке. Тихая, как папина рука на голове. Бум. Бум. Бум.