🐲Сказка про дракончика Бурча: «Лягушка с улыбкой»

У зайчонка Тёпика была любимая чашка — жёлтая, с зелёной лягушкой на боку. И вот однажды эта чашка взяла и треснула. Просто взяла и треснула! Прямо посередине лягушки.

Тёпик топнул лапкой. Потом ещё раз. Потом как заорёт: «А-А-А-А!» — Ой, — сказала мама. — Кажется, у нас в комнате гроза. — Это не гроза! Это я! — закричал Тёпик и топнул так, что с полки упал носок.

Тут из-за занавески высунулся кто-то маленький, лохматый и очень сонный. Он зевнул так, что задёргались шторы. — Извините, — сказал он хрипло. — Я тут живу. Меня зовут Бурч. Я, вообще-то, дневной сон люблю. Но у вас тут такое... землетрясение с криком. Тёпик уставился на него. — Ты кто? — Я дракончик. Маленький совсем. — Он показал лапку размером с вишню. — И я, знаешь, тоже иногда бурчу. Особенно когда что-нибудь не по-моему. Хочешь, покажу, как я это делаю? Только по-тихому, а то соседи. Он набрал воздуху и тихонько порычал в диванную подушку: «Рррррр-пффф». Подушка даже не шелохнулась.

Тёпик попробовал. «Ррррр!» — сказал он в подушку. И вдруг ему стало чуть-чуть легче. — Первый способ, — важно сказал Бурч. — Порычать в подушку. А теперь второй. Смотри: надо сильно-сильно потопать, но не по полу, а по... — он огляделся, — по вот этому мягкому ковру. Топай, топай, никто не проснётся. Тёпик потопал по ковру. Раз, два, три! Ковёр был пушистый, и топот получился смешной, как будто скачут сто лошадок в валенках. Тёпик засмеялся и тут же снова нахмурился: — А чашка-то всё равно треснула!

— Ага, — кивнул Бурч. — Тут нужен третий способ. Самый главный. Смотри. — Он подышал: «Вдо-о-ох... вы-ы-ыдох...» — как будто надувал большой невидимый шарик. — Попробуй. Тёпик вдохнул носом, а выдохнул ртом. Потом ещё раз. И ещё. И вдруг заметил, что в комнате стало тихо-тихо, а сердце больше не стучит как барабан. — Ух, — сказал он. — Бурч, а ты можешь... ну... обнять меня? Немножко. — Это четвёртый способ, — согласился Бурч и обнял его лапками. — Самый лучший. Про него все забывают, а он самый лучший.

И тут Тёпик посмотрел на треснувшую чашку. Трещина шла прямо по лягушке — от глаза до самой лапки. И Тёпик вдруг подумал: а что, если эта трещина — не трещина, а... улыбка? Как будто лягушка улыбается во весь рот. Широкая такая, хитрая улыбка. Тёпик взял фломастер и подрисовал лягушке второй глаз — весёлый, с хитрым прищуром. Теперь лягушка улыбалась трещиной, как будто говорила: «Ну и что, что я треснула. Зато я теперь самая улыбчивая чашка на свете».

— Смотри, мама! Она смеётся! — закричал Тёпик. Мама подошла, посмотрела и улыбнулась: — Надо же. Я бы ни за что не догадалась. — Это Бурч придумал, — сказал Тёпик. Но Бурча уже не было. Только занавеска чуть-чуть качалась. И тёплое-тёплое одеяло лежало на кровати, как будто кто-то его специально подоткнул.

Тёпик забрался под одеяло, поставил улыбчивую чашку рядом на столик и зевнул — широко, как Бурч. — Завтра, — сказал он сонно, — я её так назову... Лягушка-Улыбка-Через-Трещину. Только короче. Лягушка-Трещинка. Нет, Лягушка-Улыбка. Спи, лягушка. Чашка стояла и улыбалась в темноте. И Тёпик улыбался тоже — тихонько, в подушку. Буря давно прошла. А дракончик никуда не делся. Он просто спал рядом — маленький, тёплый, под самым сердцем.