🐰Сказка про зайчонка Шершавку: «Ледяной конёк и лунный кит»

Зайчонок Шершавка нашёл под подушкой снежинку. Ночью в июле это уже странно, но снежинка ещё и не таяла. Она лежала на лапке, тёплая и шершавая, как чашка, у которой обкусали край.

— Шершавка, — сказала мама из кухни, — ты не брал мой сыр? Только не говори, что это волшебство. Шершавка не брал. Но снежинка, если честно, пахла сыром. И почему-то духами. Мамиными.

Шершавка взял её двумя пальчиками. — Если ты волшебная, — сказал он, как взрослый, — сделай мне единорога. Большого. С синим хвостом. Снежинка сделала. Во всяком случае, стало очень холодно. Из-под дивана выполз маленький ледяной конь. С синим хвостом. Ростом с чайник. — Ну и сон, — вздохнул ледяной конь голосом старого филина. — Я тут у вас в холодильнике ночевал. Кто выключил дверцу, я не спрашиваю. — Ты единорог! — обрадовался Шершавка. — Я конёк, — обиделся конь. — Коньки знаешь? Только один. Один конёк, не пара. Коньки по воздуху не летают. Поэтому у меня плоские ноги и лёд, а ноги — лёд, а сам я весь изо льда, попробуй тут полетай.

Шершавка взял его. Он был холодный и скользкий, как мокрое мыло. И у него не было рога, ладно. Зато был характер. — Если ты волшебный, — сказал Шершавка, — покажи мне настоящее фигурное катание. Конёк подумал. — У меня одна нога, — сказал он. — Я не «катаюсь», я «делаю». Это как прыжок через лужу, только когда попросят. Он встал на остриё, поехал по полу, задумался, сбил мяч, стукнул табурет и рассыпался на льдинки. Шершавка собрал его обратно — и он собрался, чуть-чуть криво.

Попытка первая: Шершавка решил сделать фигурное катание сам. Он надел мамины тапки, встал на ковёр и заскользил. — Смотрите! — крикнул он. — Прыжок! Наклон! Три оборота! Повернулся и наступил на ледяную ногу конька. Звякнуло. Шершавка приземлился на попу. — Ой. Взрослые уронили ложки на кухне и переглянулись, как обычно переглядываются взрослые, когда думают: это надо запомнить. — Ненастоящее, — вздохнул Шершавка. — Нужно было попросить волшебство. Нормально.

Попытка вторая: Шершавка попросил волшебство нормально. Он вынес конька в ванную, открыл кран, включил воду и сказал торжественно: — Лёд, вода, волшебство, фигурное катание, раз-два-три! Вода полилась, пена забурлила, а вместо катка в ванной получился самый настоящий бассейн. С китами. Ну, с одним китом. Кит был надувной, из надувных китов, с глазом-пуговицей. — Я говорил, — сказал конёк. — Я же конёк. А не каток. — Ты не помогаешь, — обиделся Шершавка. Он сел на бортик. Вода была тёплая, пахла мыльными пузырями. Кит смотрел на него пуговицей и молчал. Конёк дрейфовал рядом, как маленький айсберг.

— Я не умею кататься, — сказал Шершавка тихо. — И плавать не умею по-настоящему. Я вообще ничего не умею, только в кровати прыгать. И то на кровати запрещено. Вот тут в ванную заглянула соседка сверху — тётя Марта. У неё были очки на цепочке и голос, как у старого доброго капитана. — Шершавка, — сказала тётя Марта, — у тебя тут волна? Вниз капает. И у меня сегодня день рождения, между прочим. Мне шестьдесят шесть, и я не собиралась встречать их с потолка. — Извините, — сказал Шершавка. — У меня волшебство не получилось. Второй раз. Тётя Марта посмотрела на конька, на кита, на воду, на Шершавку. Потом сняла очки и протёрла их о халат. — Второй раз — это ерунда, — сказала она. — Я свою первую квартиру получила с третьего. Правда, тогда всем выдали не квартиру, а комнату с паучками и обещание. — Тётя Марта! — Что? Паучки были вежливые. Ты, главное, не сдавайся, а то я знаю людей, которые сдаются на первом заходе. Потом живут с потолком в потёках и жалуются на весь дом. Она ушла к себе — встречать свой день рождения с чаем и тортом из трёх слоёв.

Шершавка посмотрел на конька. Конёк посмотрел на Шершавку. — Ладно, — сказал Шершавка. — Третий раз. Только не по правилам. И он не стал просить ни катка, ни льда, ни фигурного катания. Он набрал полную ванну тёплой воды, посадил кита на попа, конька — на кита сверху, залез сам и начал придумывать. — Плавание, — сказал он, — это когда никто не катается. Он лёг на спину. Вода держала. Потолок качался. Кит улыбался пуговицей. Конёк скользил по киту, как по катку, только мокрому. И тут конёк заскользил по надувному киту. Он ехал. По-настоящему ехал, лапка за лапкой, поворачиваясь на одном плоском носу. Вода вокруг встала гладко, как стекло, и в этой глади отразились и Шершавка, и кит, и конёк, и потолок, и лампочка. Получилось фигурное катание. На ките. В ванной. С лампочкой вместо солнца. — Ох, — сказал конёк. — Вот это я. А ты, Шершавка, — он повернулся на пятачке, — ты пловец. Ты лежишь, как поплавок. Я не знал, что ты умеешь. — Я тоже, — сказал Шершавка. — Волшебство должно быть в ките, а не в коньке.

И тогда вода мягко забурлила. Не в ванной, а вообще. Пузырьки закружились, зашипели, как газировка, и в окно вплыла настоящая луна. Не на небе, а прямо в комнате. Она была тёплая и пахла сыром. Ну и пусть. Мама заглянула в ванную. — Шершавка, ты почему в одежде... — начала она. Потом увидела. Потом села на бортик. Потом сказала: — А можно мне тоже? Она залезла прямо в халате. Вода не возражала. Луна закачалась на волне, как огромный поплавок, и от неё шло тепло, как от ночника. — Мне кажется, — сказала мама, — у нас сейчас будет очень мокрый сон. — Ага, — сказал Шершавка. Он лежал на спине. Вода качала. Конёк заснул, привалившись к киту. Кит улыбался. Луна таяла медленно, вкусно, и от неё пахло сыром и мамиными духами. — Только пол, — добавила мама сонно. — Пол ты завтра вытираешь сам. Шершавка не ответил. Он уже спал. Вода убаюкивала, луна светила, конёк сопел, кит молчал. И снежинка под подушкой тихонько растаяла. Так, чуть-чуть. Совсем немного. Ровно на одну слезинку, но кто считает.