🐰Сказка про зайчонка Скрипохвостика: «Корона, луна и вежливое чудище»

Зайчонок Скрипохвостик надел корону из фольги — потому что настоящие принцессы всегда проверяют, не помялась ли корона после ужина, — и тут же услышал под кроватью деликатное покашливание. Не страшное. Скорее такое, будто кто-то стесняется попросить соль.

— Извините, — сказало чудище из-под кровати. — Я не хотел мешать. Но у вас тут под кроватью сквозит, а я, знаете ли, берегу горло.

Скрипохвостик заглянул вниз. Там сидело нечто мохнатое, с тремя глазами и очень воспитанными манерами. Глаза моргали по очереди, как гирлянда, в которой перегорела одна лампочка.

— Вы кто? — спросил Скрипохвостик строго, как принцесса.

— Чудище. Подкроватное. Но я, если честно, боюсь детей. Вы такие громкие, у вас такие липкие руки после конфет, и вы всё время прыгаете. Я от вас прячусь.

— Под моей кроватью? От меня?

— Других кроватей поблизости нет, — развёл лапами чудище. — Я планировал переждать. Но тут сквозняк, и я решил представиться. Вежливость превыше всего, так меня учила бабушка. Она была подкроватным чудищем с большим стажем.

Тут в дверях появился олень. Не настоящий лесной олень, а комнатный — Скрипохвостик сам его придумал прошлой зимой, и с тех пор он приходил, когда нужен был помощник по волшебным делам. У оленя были рога, украшенные колокольчиками от старой ёлки, и манера входить без стука.

— Дзынь, — сказал олень, задев рогами дверь. — Скрипохвостик, у нас проблема. Луна за окном не может уснуть. Ворочается, светит всем в глаза и жалуется, что звёзды шумят.

Скрипохвостик выглянул в окно. Луна действительно висела криво, как картина, которую повесили в спешке, и вздыхала так, что занавески шевелились.

— Ну так пусть звёзды потише, — сказал Скрипохвостик.

— Не выходит, — пискнула луна. — Я им и так, и этак. А они хихикают. Кто-то из них всё время рассказывает смешные истории, и это очень мешает спать.

Чудище высунуло нос из-под кровати.

— Кхм. Простите. А вы пробовали посчитать не овец, а... — оно задумалось, — ну, не знаю. Себя? Это очень успокаивает. Я когда волнуюсь, считаю свои лапы до пяти и обратно.

— Ты умеешь считать только до пяти? — удивился Скрипохвостик.

— Я же чудище, а не математик. У меня лап пять. Мне хватает.

Скрипохвостик задумался. Олень позвякивал колокольчиками и явно ждал указаний. Луна за окном снова вздохнула, и от этого вздоха на подушке Скрипохвостика затрепетал пух.

— Придумал! — Скрипохвостик вскочил с кровати, и корона из фольги съехала ему на одно ухо. — Луна, ты же светишь всем по очереди? Значит, у тебя очередь светить, а у звёзд — очередь рассказывать. Мы попросим звёзды рассказывать тише, а ты будешь светить им прямо в уши, чтобы они слушали сами себя и удивлялись.

Олень замотал рогами:

— Это как?

— А вот так! — Скрипохвостик вытянул лапу и показал, как светит фонариком в ухо. — Луна светит звезде в ухо, звезда слышит, как громко она говорит, и сама начинает шептать. Это проверено. Мой дедушка так храпит, а когда мама светит ему в лицо фонариком, он сразу переворачивается на другой бок.

Чудище восхищённо шмыгнуло носом:

— Гениально. Строго, но гениально.

Луна за окном встрепенулась, поправила свечение, будто накинула плед, и направила луч прямо в ближайшую звезду. Звезда ойкнула, зашептала что-то соседке, и звёзды по одной начали гаснуть — не насовсем, а так, будто прикрыли глаза. Стало тише. Занавески перестали шевелиться.

— Ой, — сказала луна уже сонно. — И правда тихо. Спасибо, принцесса Скрипохвостик. Спокойной ночи.

И луна уснула прямо на месте, свесив один край за тучу, как одеяло.

Олень дзынькнул на прощание и растворился в темноте — только колокольчики ещё секунду звенели в углу, будто извинялись за беспокойство.

Чудище выбралось из-под кровати, поправило плед на Скрипохвостике одним лохматым боком и вернулось обратно.

— Можно я тут посплю? — спросило оно снизу. — Теперь, когда тихо, у меня есть шанс. Только скажите, если я буду храпеть, — я перестану.

— Храпи, — разрешил Скрипохвостик, закрывая глаза. — Ты же вежливое.

Под кроватью засопели. Тихо-тихо, как сопят чудища, которые очень стараются быть незаметными.