🏎️Сказка про машинку Урчалку: «Как жираф уснул»

У жирафа Жоры была одна проблема: он не мог уснуть. Совсем. Ни днём, ни ночью. Он стоял среди листьев и вздыхал так громко, что листья качались: «Уф-ф-ф. Ну когда же сон?»

Машинка Урчалка услышала это из окна. Она топнула колёсиком — топ! — и сказала: «Р-р-р!» Это значило: «Я иду помогать».

Возле сарая Урчалка встретила Барабанщика. Барабанщик был маленький, круглый и очень деловой. У него на поясе висела ложка, а на голове — кастрюлька. Он стучал в неё и говорил быстро-быстро: «План! План! Сначала тикаем, потом стукаем, потом считаем до трёх. Раз-два-три! Всё по плану!»

— Р-р-р! — сказала Урчалка и показала на жирафа.

— Жираф не спит? — Барабанщик постучал ложкой по кастрюльке. — Значит, нужен план. Пункт первый: тишина. Пункт второй: сон. Пункт третий: проверка. Тук-тук, спит? Нет? Тогда всё сначала!

Он стукнул ложкой. Дзынь! Жираф открыл один глаз и сказал: «Уф!»

— Не работает, — сказал Барабанщик. — Странно. План был хороший.

Тут из-за куста вылез Ёжик Пых. Он был ворчун. Он ворчал всегда, даже когда ел малину. Особенно когда ел малину.

— Опять вы стучите, — проворчал Ёжик Пых. — Ночью. Когда все порядочные ежи спят. Вот я, например. Я сплю. А вы — тук-тук-тук. Безобразие. Малина от этого кислее становится.

— Р-р-р! — сказала Урчалка и погладила Ёжика.

— Не гладь меня, я ворчу, — проворчал Ёжик, но не ушёл. Сел на траву и стал ворчать тише: — И вообще, жирафы не спят стоя. Они спят лёжа. Все знают. Кроме некоторых барабанщиков.

Барабанщик задумался. Потом стукнул ложкой: «План номер два! Уложить жирафа! Пункт первый: взять жирафа. Пункт второй: положить. Пункт третий: тишина!»

— Уф-ф, — сказал жираф Жора. — Меня не надо брать. Я тяжёлый. И шея. Шея мешает.

Барабанщик посмотрел вверх. Шея уходила куда-то в темноту. Он посмотрел ещё выше. Там было небо и одна звезда.

— Ага! — сказал Барабанщик. — Шея! Вот оно! Нужен план для шеи. Пункт первый: шея вниз. Пункт второй: шея вбок. Пункт третий: шея спит. Тук-тук, шея? Спишь?

Шея не спала. Шея качалась и вздыхала: «Уф-ф-ф».

Урчалка смотрела-смотрела на это, потом села на траву, взяла свою любимую мягкую подушечку и положила её себе на колёсики. Она зевнула. Р-р-р — широко-широко. И прикрыла глазки.

Ёжик Пых перестал ворчать и принюхался. Пахло травой и немного малиной. Было тихо-тихо. Только сверчок где-то тренькал, будто маленькая ложка по кастрюльке — но очень-очень медленно.

И тут жираф Жора посмотрел вниз. Он увидел Урчалку с подушечкой. Увидел, как Урчалка зевает. Увидел, как Урчалка закрывает глазки. И Жора тоже зевнул. «Уф-ф-ф-а-а-а». И ещё раз: «Уф-ф-ф-а-а-а». Шея сама пошла вниз. Вбок. И легла на тёплую траву.

— Ой, — тихо сказал Барабанщик. — План сработал. Но не мой. А её. — Он показал ложкой на Урчалку. — Урчалка ничего не стучала. Урчалка просто зевнула. Это не по плану.

— По-о-о плану, — проворчал Ёжик Пых сонно. — Просто план был не тот. План был — зевать. Вот я, например, зеваю. И сплю. И малина. Всё по плану.

Барабанщик почесал кастрюльку. Потом снял её с головы, положил рядом с Урчалкой и тихонько стукнул ложкой один раз. Тук. Очень тихо. Как будто пожелал спокойной ночи.

Жираф Жора уже сопел. Ёжик Пых свернулся клубочком и ворчал во сне: «Безобразие. Как хорошо». Урчалка лежала на подушечке и дышала тихо-тихо, как маленький сверчок.

Барабанщик сел рядом, обнял свою кастрюльку и тоже закрыл глаза. Он ведь был очень деловой. И очень устал от планов.

А звезда на небе мигнула — раз! — и стала чуть теплее. И всё стало тихим-тихим. Только трава пахла. И малина. И сон.