🐶Сказка про плюшевого щенка Тибика: «Как щенок нашёл свой голос»

Во дворе, где жил плюшевый щенок по имени Тибик, каждый вечер начиналась перекличка. Большие собаки лаяли на луну, на шины, на рыжего кота, который важно вышагивал по забору. А Тибик только тихонько вздыхал и прятал нос в мягкие лапы. Он был не совсем настоящий щенок. Он был плюшевый. Но об этом знал только его друг Шишкодум — маленький отважный ёжик, который жил в том же дворе под скамейкой.

Все собаки во дворе умели лаять, а Тибик не умел совсем. Он честно пробовал: получалось что-то вроде «пфффф» и «тю-тю-тю». Совсем не то. Ни на какое имя он не откликался, потому что имени у него не было. Но однажды вечером, когда все разошлись по домам, Тибик сказал Шишкодуму: — Я не могу уснуть. Мне кажется, если я не гавкну хоть раз, меня перестанут считать собакой.

Шишкодум почесал лапкой за ушком. Задачка была сложная. Гавкнуть по-настоящему плюшевый щенок не мог. Никак. Даже если очень стараться. И тогда Шишкодум сказал: — Ладно. Мы найдём того, кто научит тебя лаять.

Они вышли во двор. Было тепло и пахло мокрым асфальтом и пирожками из ларька. Под фонарём сидел огромный рыжий кот и вылизывал лапу с таким видом, будто он тут главный. — Научи щенка лаять, — попросил Шишкодум. Кот посмотрел на Тибика. Потом на Шишкодума. Потом опять на Тибика. И сказал голосом, в котором было много достоинства и ни капли терпения: — Я не лаю. Я мяукаю. И вообще, я на пенсии. Ищите кого-нибудь помоложе. — А кто помоложе? — спросил Шишкодум. — Тот, кто лает по ночам, — ответил кот и ушёл, виляя хвостом так, будто это он тут щенок.

Тогда Шишкодум и Тибик пошли к старому псу, который спал в будке. Он храпел так, что будка подпрыгивала. Шишкодум постучал. Пёс высунул один глаз. — Чего? — спросил он хрипло. — Научи щенка лаять, — попросил Шишкодум. — А зачем? — удивился пёс. — Я вот всю жизнь лаял. И что? Никто не сказал спасибо. Только «замолчи» и «ну сколько можно». Не буду я никого учить. Идите спать. И захрапел ещё громче.

Шишкодум сел на скамейку. Тибик сел рядом. Луна висела в небе, как большая круглая лампа. Было тихо-тихо. И тут Шишкодум придумал. — Слушай, — сказал он щенку. — А ты умеешь не лаять? — Умею, — вздохнул Тибик. — Я только это и умею. — Тогда давай так: ты будешь не лаять, а я буду лаять за тебя. Только тихо. Чтобы никто не проснулся.

И Шишкодум залаял. Не громко. Просто «гав». Один раз. Потом ещё раз. Потом ещё. Он лаял на луну, на фонарь, на кота, который уже спал на подоконнике. Он лаял так тихо, что слышал только Тибик. И Тибик вдруг перестал вздыхать. Он слушал. И его плюшевые уши поднимались сами собой. А потом он сделал то, чего не делал никогда. Он тоже сказал «гав». Тихо-тихо. Но это был настоящий лай. Не громкий. Но свой.

Шишкодум засмеялся. И тут из будки высунулся старый пёс. Он посмотрел на них и сказал: — Ну вот. Теперь я из-за вас не усну. Спасибо, конечно. Но в следующий раз — шёпотом. Он зевнул и снова захрапел. А Тибик свернулся клубком у Шишкодума на коленях и впервые за всю свою плюшевую жизнь уснул. Потому что теперь он знал: чтобы быть собакой, не обязательно лаять громко. Достаточно, чтобы кто-то лаял вместе с тобой.

Шишкодум понёс его под скамейку, где у него была тёплая подстилка из сухих листьев. Луна светила им в спину. Где-то далеко мяукнул кот. А Шишкодум подумал: «Вот бы и мне кто-нибудь так же тихо гавкнул на ночь». И, кажется, Тибик его услышал. Потому что во сне он сказал «гав». Тихо-тихо. И Шишкодум уснул.