📖Сказка про белочку Шебуршунью: «Как луна уснула на клёне»

Луна застряла в ветвях старого клёна и не могла уснуть. Белочка Шебуршунья заметила это случайно: вышла на балкон за забытым стаканом воды, а луна висит низко-низко, светит прямо в окно и тихо скрипит, как несмазанная дверца.

— Эй, — сказала Шебуршунья. — Ты чего скрипишь?

— Я не скриплю, — обиделась луна. — Я мерцаю. Это нервы. Мне пора спать, а я не могу. Днём спать положено, а я всё свечу и свечу. Зверята вон в кроватках, а я как уличный фонарь.

Шебуршунья прищурилась. На луне действительно было что-то вроде усталых кругов под глазами — правда, это были кратеры, но выглядели они подозрительно похоже. — Хочешь, я тебе помогу? — спросила белочка. — Ты? — луна хмыкнула и чуть не свалилась с ветки. — Белочка. Спасибо, конечно. Но у меня уже были помощники: сова объясняла, как правильно ворочаться, ветер пробовал укачивать — я чуть не улетела в соседний лес. А ёжик приносил мне сухие листья и говорил, что это лучшая перина. Он врал. — Я не сова и не ёжик, — сказала Шебуршунья. — Я умею выключать свет. Луна задумалась. Это был аргумент. — Ладно, — сказала она. — Попробуй. Только без резких движений, у меня тонкая душевная организация.

Шебуршунья сбегала домой и принесла старое бабушкино покрывало — тяжёлое, с вышитыми ромашками. Потом вернулась, залезла на перила балкона, дотянулась и накрыла луну покрывалом. Луна ойкнула и притихла. — Не помогает, — прошептала она через минуту. — Я всё равно свечусь. Я вижу, как ты светишься. То есть как я свечусь. Ой, я запуталась. — Погоди, — сказала Шебуршунья. — Ты свечишься, потому что думаешь? Или думаешь, потому что светишься? Луна замолчала. Такого вопроса ей ещё не задавали.

Мимо пролетал старый знакомый белочки — пушистый мотылёк Мерцун. Он возвращался с ночной прогулки и ел бутерброд с вареньем из одуванчиков. Увидел он эту картину: белочка стоит на балконе, накрыла луну покрывалом, а та под ним пыхтит, как чайник. — Ого! — сказал Мерцун. — Вы что, луну прячете? У неё что, тоже техосмотр? — Она не может уснуть, — объяснила Шебуршунья. — А! — Мерцун задумчиво откусил бутерброд. — Слушай, у меня была такая штука. Я когда маленький был, не мог уснуть, потому что мне казалось, что все на меня смотрят. Ну, луна, звёзды, соседская бабочка. И тогда я придумал: я сказал себе, что я — не я, а облако. А облака никто не разглядывает, они просто плывут. И всё, уснул. — Ты хочешь сказать, что мне надо притвориться облаком? — спросила луна недоверчиво. — Нет, ты не поняла, — Мерцун доел бутерброд и вытер руки о листик. — Ты должна притвориться, что ты уже спишь. Просто сделай вид, как будто тебе снится что-то очень скучное. Ну, например, что ты — уличный фонарь, который днём выключили. Луна задумалась. — Скучное... — пробормотала она. — Фонарь... выключили... Она представила, как стоит днём на столбе, никто на неё не смотрит, все проходят мимо, а она просто висит и ничего не делает. Никаких тебе влюблённых, никаких поэтов, никаких собак, которые воют. Просто серая железяка.

Белочка и мотылёк переглянулись. Луна уже не скрипела. Она медленно, как большая тёплая лампа, начала гаснуть — сначала чуть-чуть, потом сильнее. Свет её стал мягким, как ночник в детской. Покрывало сползло само. — Получилось, — прошептала Шебуршунья. — Ага, — зевнул Мерцун. — Пойду тоже. А то я пока её уговаривал, сам уснуть готов. Хотя какой сон — у меня бутерброд кончился. Это трагедия. Он ушёл, шурша травой. А луна уже совсем почти погасла. Она спала, чуть покачиваясь на ветке, и во сне бормотала что-то про сквозняк и про то, что у неё, кажется, кратер заложило.

Белочка постояла ещё немного на балконе. Ветер пах мокрой листвой и чем-то сладким — наверное, вареньем из одуванчиков, которое Мерцун размазал по всему кусту. В доме тихо. Часы на кухне щёлкнули, переключая минуту. Шебуршунья накрыла луну покрывалом поудобнее — на всякий случай, чтобы не замёрзла, — и пошла спать. У неё самой глаза слипались, хотя она была белочкой, а не луной. Но, если честно, она тоже иногда не могла уснуть. Теперь она знала, что делать. Надо просто притвориться, что тебе снится что-то очень скучное. Например, что ты — выключенный фонарь. Или что ты — белочка, которая не почистила зубки. Нет, это не скучное, это страшное. Она улыбнулась в подушку. За окном было темно и мягко, как под покрывалом. Луна спала. Лес спал. Даже будильник на столе, кажется, спал — впервые за всё время.