🦄Сказка про единорога Дзыня: «Искра в ухе»

Девочка решила, что её единорог сегодня не уснёт ни за что на свете. Ну то есть вообще ни за что. Потому что у него под одеялом что-то шуршало. Девочка сама слышала: шурш-шурш, как будто там мышка грызёт сушку.

Единорога звали Дзынь. Он был блестящий, розово-золотой, с гривой, пахнущей лимонадом, и с рогом, который иногда тихонько звякал, как чайная ложечка. Дзынь лежал на своей подушке и смотрел в потолок с таким видом, будто его переизбрали.

— Дзынь, — строго сказала девочка, — кто под тобой шуршит?

— Никто, — сказал Дзынь грустно. — Это моя искра шуршит. Она потерялась и теперь ищет выход. Она в пятке, кажется.

Девочка пощупала пятку. Там и правда что-то щекотно шуршало и слегка искрило, как шерстяной свитер в темноте.

— А зачем ей выход?

— Затем, что волшебство должно выходить наружу, — вздохнул Дзынь. — А оно у меня застряло. Видишь: хочу зажечь свечку, а зажигается только нос. Смотри.

Он чихнул, и его нос засиял, как маленький фонарик. Девочка захихикала.

— А ты попробуй ещё раз! Ну, зажечь свечку.

Дзынь выдохнул посильнее — и свечка не зажглась, зато на стене выросла тень в виде огромного кролика. Дзынь посмотрел на кролика и совсем скис.

— Мне нельзя без искры, — объяснил он. — Волшебные единороги без искры становятся просто пони с шишкой на лбу. Это унизительно. Нас даже в радугу не пускают.

Девочка задумалась. Шуршание в пятке было невыносимым — как будто в кроссовке жужжит шмель, который учится играть на расчёске. Надо было срочно вернуть искру на место.

— А где она должна быть? — спросила девочка.

— В роге, — сказал Дзынь. — По правилам — в роге. Но я, кажется, перепутал, куда её кладу, когда ложусь спать. Я всегда кладу её под подушку, чтобы не потерять. А утром забываю вернуть.

Девочка ахнула:

— Так она под подушкой?!

— Была. Только теперь она оттуда уползла. Искра не любит лежать на месте. Она любит летать, щекотать и пахнуть, как если открыть холодильник.

Девочка понюхала пятку Дзыня. Пахло правда как из холодильника — холодненько и чуть-чуть колбасно. Она фыркнула.

— Ладно. Будем искать. Где искра любит прятаться?

— В самых неожиданных местах, — сказал Дзынь и с надеждой посмотрел на неё. — Она в прошлый раз пряталась в мамином чайнике. И пискнула, когда чайник закипел. Мама сказала, что это накипь, а это была искра.

Девочка решила, что искру надо выманить. Дзынь сказал, что искра бежит на что-нибудь блестящее и тёплое, как будто это её любимая подушка. Девочка притащила из кухни блестящую кастрюлю. Дзынь зажмурился. В кастрюле что-то дзынькнуло.

— Есть! — закричала девочка. — Там!

Но в кастрюле сидела не искра, а старая серебряная ложка, которая от дзыньканья скатилась вниз и стукнула Дзыня по носу. Дзынь сказал «ой» и чихнул. Его нос опять засиял.

— Она где-то близко, — прошептал он. — Я чувствую: у меня чешется левое ухо. Это знак.

Девочка посмотрела на левое ухо. Ухо чесалось, но внутри ничего не было, кроме розовой шерсти и маленькой жемчужной серёжки, которую Дзынь надевал по праздникам. Девочка потрогала украшение для уха — оно было тёплое.

— Тёплое, — сказала девочка. — Ты же его не носил никогда. Почему оно тёплое?

Дзынь округлил глаза:

— Потому что искра в нём! Она любит прятаться в маленьких блестящих штуках. Я же говорил — неожиданные места.

Девочка попробовала снять украшение. Оно не снималось. Она дёрнула. Дзынь взвизгнул — не сердито, а как чайник, который очень старается быть вежливым.

— Ой! Щекотно! Она там внутри, как в домике!

— Надо её выманить, — решила девочка. — Она пойдёт на что-нибудь волшебное и тёплое. А что у нас самое тёплое?

— Одеяло, — сказал Дзынь. — И ещё мамин пирог. Но пирог мы уже съели.

Девочка принесла одеяло и укутала Дзыня по самые уши. Потом принесла свою любимую настольную лампу и включила её. Свет был тёплый, жёлтый, как масло. Девочка приставила лампу к уху Дзыня. Украшение зазвенело.

— Дзынь-дзынь! — сказало украшение голосом очень маленького колокольчика. — Мне тут тесно! Я хочу на волю!

— Так выходи! — сказала девочка. — Мы тебя ждём!

— Не могу, — пропищала искра. — Мне тут нравится. Тут тепло и блестит. И Дзынь чешет ухо, когда я щекочу. Это очень уютно.

Дзынь покраснел. Ну, порозовел ещё сильнее — стал почти как варенье.

— Я не чешу, — сказал он. — Это рефлекс.

— Чешешь-чешешь, — сказала искра. — И вообще, я устала быть в роге. Там холодно и скучно. Там даже эха нет.

Девочка задумалась. Она посмотрела на лампу. Потом на Дзыня. Потом на украшение.

— Дзынь, — сказала она, — а можно, чтобы искра жила в ухе? Ну, чтобы она не в роге, а в ухе? Тогда она будет всегда рядом, и нос у тебя будет сиять по расписанию.

Дзынь почесал затылок. Потом почесал ухо. Потом чихнул, и его нос засиял.

— А это можно? — спросил он у потолка. — Это не по правилам.

— А кто сказал, что правила — это навсегда? — сказала девочка. — Вот у нас в садике правило было: не бегать по коридору. А потом его поменяли на «не бегать по коридору, кроме пятницы». И все стали бегать только по пятницам. И никто не устал.

Дзынь задумался. Украшение зазвенело ещё громче.

— Мне нравится эта девочка! — сказала искра. — Она предлагает хорошие вещи. Я остаюсь в ухе. И я буду зажигать нос по праздникам и по вторникам. По вторникам — потому что вторник скучный.

Дзынь попробовал зажечь нос. Нос засиял сразу, ярко и ровно, как маленький прожектор. Дзынь засмеялся. Девочка засмеялась. Даже ложка в кастрюле дзынькнула от радости.

— Только чур, — сказала искра, — когда Дзынь чешет ухо, я буду щекотать. Это моя плата за квартиру.

Дзынь вздохнул и согласился. Он лёг на подушку, укрылся одеялом. Девочка выключила лампу. В комнате стало тихо-тихо, только украшение тихонько позвякивало, как далёкая посуда на кухне.

— Девочка, — сказал Дзынь сонно, — а ты знаешь, что искра теперь в ухе? Значит, она больше не под подушкой. Значит, я могу спать спокойно. И шуршать под одеялом будет некому.

Он закрыл глаза. Девочка закрыла глаза. За окном шёл тихий дождь, пахло мокрым асфальтом и немного лимонадом.

А наутро девочка решила, что её единорог сегодня не уснёт ни за что на свете. Потому что у него под одеялом опять что-то шуршало.

Только теперь это шуршала сама девочка — она забралась к Дзыню под одеяло и шептала ему на ухо смешную историю про то, как искра жила в пятке и пахла колбасой. Дзынь хихикал и чесал ухо. Украшение звенело. А нос сиял, как маленький ночник, — ровно и тепло, до самого утра.