🦔Сказка про ежонка Хвоинку: «Хвоинка и сон про луг»

Осень пришла в лес тихо-тихо, как будто на мягких лапах. Сначала пожелтели берёзы, потом покраснели клёны, а потом с деревьев начали слетать листья — рыжие, золотые, чуть влажные от утреннего тумана. Пахло грибами, мокрой корой и чем-то сладким, похожим на яблоки.

Ежонок Хвоинка сидел у своей норки и смотрел, как листья кружатся в воздухе. Он был совсем маленький, с блестящими чёрными глазками и иголками, которые всегда торчали в разные стороны, сколько ни приглаживай. На животе у него была мягкая серая шёрстка — туда он прятал нос, когда было грустно.

По тропинке, шурша листьями, шёл медвежонок. Он был пухлый, коричневый и нёс в лапах целую охапку сухого мха. Мох щекотал ему нос, и медвежонок время от времени чихал так громко, что с ближайшей ёлки сыпались шишки.

— Ты куда с таким мхом? — спросил Хвоинка.

— В берлогу, — сказал медвежонок и шмыгнул носом. — Буду стелить. Скоро засыпать пора.

Хвоинка тоже знал, что пора. Его норка была уже набита листьями доверху, и мама сказала, что послезавтра они улягутся до весны. Но от этой мысли у него что-то сжималось внутри — как будто кто-то тихонько сжимал лапкой маленький тёплый комочек прямо в груди.

— А ты не боишься? — тихо спросил он. — Так долго спать?

Медвежонок сбросил мох на землю и почесал ухо. Потом сел рядом с Хвоинкой. Они помолчали. Листья всё кружились.

— Немного боюсь, — признался медвежонок. — Вдруг я пропущу что-нибудь интересное? Или забуду за зиму, как ты выглядишь?

— Я выгляжу вот так, — сказал Хвоинка и сморщил нос. — Колючий. Запомни.

Медвежонок засмеялся, но потом снова погрустнел. Они сидели и думали каждый о своём. Высоко над ними ворона уселась на ветку и посмотрела на них одним глазом, потом другим, но ничего не сказала — только качнула головой и улетела по своим делам.

— А ты уже всё приготовил? — спросил медвежонок. — Ну, в норке?

— Почти, — вздохнул Хвоинка. — Листьев натаскал — целая гора. Мама говорит, я перестарался. Но я думал — чем больше листьев, тем теплее. Залезешь — и как будто в середине пирога.

— В середине пирога, — повторил медвежонок мечтательно и закрыл глаза. Было видно, что он очень хочет есть. — Я бы сейчас съел пирог с малиной.

— Ты всегда хочешь есть, — сказал Хвоинка.

— Зато я хорошо сплю, — ответил медвежонок с достоинством.

Они снова замолчали. Стало немного грустно — по-настоящему, без шуток. Хвоинка смотрел на тропинку, по которой они бегали всё лето: туда, к ручью, и обратно, и снова туда. Летом тропинка была тёплой и пыльной. Сейчас она была мокрой и засыпанной листьями.

— Слушай, — вдруг сказал Хвоинка и поднял мордочку. — А давай договоримся видеть одинаковый сон? Я буду видеть весенний луг с ромашками и клевером, и ты тоже будешь видеть такой луг. И мы там встретимся — во сне! А потом, когда снег растает, встретимся по-настоящему. У старого дуба, помнишь, который у ручья?

Медвежонок уставился на него.

— А так можно?

— Не знаю, — честно сказал Хвоинка. — Но мне кажется, если очень сильно захотеть — то да.

Медвежонок подумал. Потом кивнул так серьёзно, что уши у него смешно мотнулись.

— Договорились. Луг с ромашками. И там будет ручей — я хочу, чтобы был ручей.

— Пусть будет ручей, — согласился Хвоинка. — И старый пень у ручья, где мы сидели летом.

— И шмель, — добавил медвежонок. — Который гудит. Помнишь, как он гудел?

— Помню, — сказал Хвоинка. — Громко. Ты тогда испугался.

— Я не испугался, — сказал медвежонок. — Я просто отошёл. Это разные вещи.

Хвоинка улыбнулся. Медвежонок тоже улыбнулся. И вдруг обоим стало не грустно, а почти радостно — потому что впереди был луг, и ромашки, и ручей, и встреча у дуба, и шмель, который громко гудит.

Они ещё немного посидели плечом к плечу, пока солнце не начало садиться за ёлки и лес не стал тёмно-золотым. Потом медвежонок поднял свой мох — тот успел рассыпаться во все стороны — и они попрощались. Не грустно. По-настоящему хорошо.

Хвоинка вернулся в норку. Там было тепло и пахло сухими листьями — чуть сладко, чуть горьковато, немного похоже на лес в самый последний тёплый день. Мама уже свернулась клубочком в дальнем углу. Хвоинка лёг рядышком, и листья зашуршали под ним совсем тихо, а потом замерли.

Он закрыл глазки и начал думать про луг. Зелёный-зелёный, с белыми ромашками и розовым клевером. Солнышко тёплое, щекочет иголки. Где-то журчит ручей. И вот — вот он, медвежонок, бежит через траву, и уши у него смешно мотаются на бегу, и он кричит: эй, Хвоинка, я здесь! И шмель гудит — громко, как маленький мохнатый моторчик.

Хвоинка улыбнулся во сне, поглубже уткнулся носом в мягкую шёрстку и засопел. Тихо-тихо. За стенками норки падали последние листья, и лес укрывался снегом, и где-то в берлоге у ручья пыхтел во сне маленький медвежонок — и, кажется, тоже улыбался.