🐲Сказка про дракончика Дымка: «Дымок и первая снежинка»

В глубине горы, там, где стены тёплые и пахнет дымом и старым камнем, жили драконы. Зимой они укладывались в пещере на плоских камнях, которые сами себя грели изнутри, и спали до самой весны. Снаружи мело, скрипело, завывало — а здесь было тихо и хорошо.

Дымок лежал на своём любимом камне у стены и никак не мог уснуть. Он ворочался, сворачивал хвост в колечко, разворачивал обратно, прятал нос под крыло и снова высовывал. Рядом посапывали старшие драконы. Один из них так громко храпел, что с потолка изредка сыпалась каменная крошка. Дымок даже позавидовал — вот умеют же спать.

Не спалось — и всё тут. Потому что Дымок думал о снеге.

Старший брат рассказывал, что снег — это миллион маленьких звёздочек, только холодных. Двоюродная тётя говорила, что он пахнет водой и тишиной. А мама однажды обмолвилась, что первый снег нужно обязательно увидеть самому — иначе не поймёшь.

— Бабушка, — шёпотом позвал Дымок. — А снег — это правда белый? Совсем-совсем?

Бабушка-драконица приоткрыла один глаз. Глаз был янтарный, большой и очень хитрый.

— Правда, — сказала она. — Белее молока. Белее облака. Белее зубов у старого медведя.

— А я никогда его не видел, — сказал Дымок. — Прошлую зиму я проспал, и позапрошлую тоже. А теперь я хочу посмотреть. Можно? Ну пожалуйста. Ну бабушка.

Бабушка вздохнула так, что под потолком пещеры поплыло лёгкое облачко дыма. Потом встала, потянулась — медленно, с хрустом и достоинством — и сказала:

— Ладно. Идём. Только тихо, остальных не будить.

Они прошли по длинному тёмному коридору. Дымок семенил следом и держался за бабушкин хвост — не от страха, а просто так, для уверенности. Камни под лапами были гладкие и чуть тёплые. В щелях между ними что-то тихонько потрескивало — наверное, гора дышала во сне, как и все остальные.

В конце коридора был выход: широкий каменный проём, и за ним — ночь.

Дымок высунул нос — и остановился.

Снежинки падали медленно-медленно, как будто им некуда было торопиться. Они кружились, планировали, садились на камни, на еловые лапы, на бабушкины чешуйки. Одна снежинка упала Дымку прямо на кончик носа — и тут же растаяла с тихим шипением, потому что нос у дракончика был тёплый.

— Ой, — сказал Дымок.

— Вот именно, — согласилась бабушка. — Снежинки у драконов долго не живут.

Дымок осторожно высунулся чуть дальше и поймал снежинку на коготь. Она полежала секунду — крошечная, похожая на паутинку из льда — и тоже растаяла. Дымок попробовал ещё раз. И ещё. Снежинки всё равно таяли, но он никак не мог остановиться: очень уж они были красивые.

— Хватит охотиться, — мягко сказала бабушка. — Просто смотри.

Дымок смотрел, как снег укрывает всё вокруг. Земля становилась мягкой и белой. Еловые ветки сгибались под пушистыми шапками. Далёкий лес молчал — так тихо, как будто весь мир надел толстые варежки. Где-то высоко мелькнула сова, бесшумная, как облачко, и растворилась в снегопаде.

— Зачем он падает? — спросил Дымок.

— Укрывает, — сказала бабушка и опустила голову. — Всё, что устало за лето: корни деревьев, норки мышей, семена в земле. Снег — это большое зимнее одеяло. Лежишь под ним — и тепло, и тихо, и можно спать.

— Как мы на камнях? — уточнил Дымок.

— Почти, — улыбнулась бабушка. — Только камни греют снизу, а снег греет сверху. У каждого свой способ.

Дымок смотрел на падающие снежинки и думал об этом. Значит, весь лес сейчас спит под снегом. И мыши спят. И семена спят. И сова, наверное, уже нашла себе дупло и тоже дремлет. И он, Дымок, тоже должен спать — на тёплом камне, в уютной пещере, где пахнет дымом и родными.

Глаза у него начали слипаться сами собой.

— Бабушка, — пробормотал он, — а снег будет ещё завтра?

— Будет, — сказала бабушка тихо. — И послезавтра. Всю зиму будет. Успеешь насмотреться весной, когда он начнёт таять. Это тоже интересно.

Бабушка почувствовала, как маленький хвостик в её лапе стал тяжелее. Она тихонько развернула Дымка и повела обратно по коридору. Дымок шёл и зевал — широко, со свистом, пуская крошечные искры, которые гасли в темноте, как звёздочки.

Она уложила его на тёплый камень, подоткнула крылом, как одеялом, и сама улеглась рядом.

Дымок закрыл глаза. Перед ними всё ещё кружились снежинки — белые, медленные, тихие. Они кружились и кружились, всё медленнее, всё тише, и Дымок летел между ними, маленький и тёплый, и снег не таял на его носу, потому что во сне всё можно. Он засопел — чуть слышно, уютно — и мир вокруг стал совсем-совсем тихим, как лес под зимним одеялом.