📖Сказка про мальчика Шустрика: «Дракон, который жил в подушке»

Записка лежала на кухонном столе, прижатая солонкой. «Шустрик, я ушёл на работу. Не забудь: суп в холодильнике. И пожалуйста, не буди Дракона. Он живёт в подушке. Целую, папа».

Шустрик прочитал записку два раза. Потом заглянул под подушку. Там было темно, тепло и пахло сушками. Дракона не было. «Обманул», — решил Шустрик и пошёл есть суп. Суп был противный. С капустой.

И тут под подушкой что-то зашевелилось. Потом засопело. Потом чихнуло — и из-под подушки высунулся хвост. Зелёный, чешуйчатый, с кисточкой на конце.

Вторая записка лежала на полу, написана мелом. Почерк крупный, с наклоном, будто писал кто-то, кто не очень-то умеет писать. «Здравствуй, мальчик Шустрик. Я дракон. Не буди меня после обеда. Я сплю. Если что-то не так — я пыхчу огнём. Предупреждаю. Дракон».

Шустрик сел на пол и стал думать. Во-первых, драконы не бывают. Во-вторых, если бывают, то не в подушках. В-третьих, Шустрик сам иногда пыхтит огнём. Мама говорит: «Шустрик, не пыхти». А он всё равно пыхтит. Особенно когда суп с капустой. Он взял мел и написал прямо под драконьим письмом: «А я тоже умею пыхать. И топать. Хочешь покажу?»

Третья записка прилетела с птицей. Птица стукнула клювом в окно, бросила бумажку и улетела. Бумажка пахла сушками. «Не надо топать. Я сплю. Из-за тебя у меня в голове громко. Я заснул только в прошлый вторник. Дракон».

Шустрик засмеялся. Подушка зашевелилась. Из-под неё высунулась морда. Маленькая, зелёная, с двумя ушами и очень недовольными глазами. — Ты чего топаешь? — спросил Дракон. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. — Я не топаю, — сказал Шустрик. — Я думаю. — Громко думаешь, — проворчал Дракон. — У меня от тебя в голове всё звенит.

Шустрик обиделся. Он не любил, когда говорили, что он громко думает. Он вообще не любил, когда его ругали. Он надулся, покраснел и топнул ногой. Потом ещё раз. Потом как закричит: — Не хочу никакого дракона! Хочу, чтобы всё было по-моему!

И тут случилась буря. Нет, не на улице. В комнате. Подушка подлетела к потолку. Книжки попадали с полки. Со стола слетела чашка и не разбилась, а запрыгала, как мячик. А сам Шустрик стал красным, как помидор, и горячим, как чайник.

Дракон приоткрыл один глаз. — Ого, — сказал он. — Ты тоже, оказывается, умеешь пыхтеть. — Я не пыхтю! Я злюсь! — крикнул Шустрик и топнул ещё раз. Буря стала сильнее. Теперь по комнате летали носки. Все, кроме одного.

Дракон сел на подушку. Он не испугался. Он вообще не умел пугаться. Он умел только спать и ворчать. — Слушай, — сказал он. — Я тоже злюсь. Знаешь, как я злюсь, когда меня будят? Ого-го. Я тогда пыхчу огнём. Один раз я так пыхнул, что у папы сгорела газета. Он потом долго ругался. Ну, не на меня, конечно. На газету.

Шустрик перестал топать. Ему стало интересно. — А сейчас ты пыхнешь? — спросил он. — Сейчас я хочу спать, — сказал Дракон. — Но я могу научить тебя пыхтеть безопасно. Хочешь? — Как это — безопасно? — А вот так. Смотри.

Дракон набрал полную грудь воздуха. Щёки у него раздулись, как два воздушных шарика. Потом он медленно выдохнул — и из носа у него вылетело маленькое облачко дыма. Оно было размером с мышку. Пахло сушками и совсем не жгло. — Ого, — сказал Шустрик. — Теперь ты, — сказал Дракон. — Топай. Но не как слон. Как мышка. Раз. Два. Три.

Шустрик потопал. Сначала громко. Потом тише. Потом совсем тихо. — А теперь, — сказал Дракон, — порычи. Только не на меня. На подушку. Шустрик схватил подушку и зарычал в неё. Получилось смешно: «Ррррррр-мяу». Подушка пахла сушками и была мягкая.

— А теперь, — сказал Дракон, — подыши. Как я. Вдох. Выдох. Ещё раз. Шустрик вздохнул. Выдохнул. Внутри стало тихо. Как будто кто-то выключил громкое радио. — А если опять захочется топать? — спросил он. — Тогда попроси обнимашку, — сказал Дракон. — У меня, например, чешется спина. А я не могу достать. Вот если бы кто-то почесал...

Шустрик залез на подушку и почесал Дракону спину. Между чешуйками было тепло и щекотно. Дракон зажмурился и заурчал, как большой кот. Буря стихла. Носки попадали на пол. Чашка встала на место. Подушка вернулась на кровать.

— Слушай, — сказал Шустрик. — А ты теперь всегда будешь в подушке? — Не знаю, — сказал Дракон. — Может, буду. А может, перееду в шкаф. Там темнее. — А можно я буду тебя будить? Ну, иногда? — спросил Шустрик. — Не громко. Тихонько. — Иногда можно, — сказал Дракон. — Но только если ты сначала потопаешь. Как мышка. И порычишь. В подушку. И подышишь. Договорились? — Договорились, — сказал Шустрик.

Он лёг на кровать рядом с подушкой. Дракон свернулся клубочком и засопел. От него пахло сушками и чем-то ещё — тёплым и домашним. Как из духовки, когда там печенье.

Шустрик полежал немного и написал последнюю записку. Приклеил её на холодильник. «Папа, я не будил дракона. Он сам проснулся. И мы подружились. И я умею выпускать дракончика. Это когда топаешь как мышка и рычишь в подушку. Приходи скорее. Мы тебя научим. Шустрик».

Потом он закрыл глаза. В комнате было тихо-тихо. Только Дракон сопел в подушку. И Шустрик подумал, что злиться — это не страшно. Страшно — это когда не знаешь, куда девать бурю. А теперь он знал. И от этого было спокойно и тепло. Как будто внутри включили маленькую лампочку.