📖Сказка про маленького катка Утюжка: «Утюжок и тихий час»

В детском саду для строительной техники было одно строгое правило: тихий час — это когда все моторы тарахтят шёпотом. Экскаваторы сопели еле слышно, самосвалы урчали потихонечку, бульдозер храпел так тихо, что его слышала только ближайшая лужа.

Воспитательница — большая добрая бетономешалка — каждый день после обеда мешала всем кашу из гравия и воды, разливала её по мискам-колёсам, а потом объезжала ряды кроваток и шептала: «Моторчики на тишину, пожалуйста».

В тот день в садик привезли новенького — маленький каток по имени Утюжок. Он был кругленький, блестящий и очень старался быть хорошим с первой минуты. Когда настал тихий час, все вокруг засопели потише, а Утюжок замер и прислушался к себе. У него внутри было тихо-тихо. Настолько тихо, что он сам не мог понять, работает ли его мотор вообще.

Бетономешалка подъехала проверить ряды и остановилась возле Утюжка. Она послушала раз, послушала два, прижала к нему свой большой бок-ухо.

— Деточка, а ты дышишь? — забеспокоилась она. — Я совсем тебя не слышу.

— Я стараюсь, — честно сказал Утюжок. — Только у меня мотор такой тихий, что я его сам путаю с тишиной.

Бетономешалка позвала на помощь старого экскаватора, который в садике считался главным специалистом по тарахтению: он копал уже тридцать лет и знал в этом толк.

— Смотри, как надо, — важно произнёс экскаватор и затарахтел тихонько, с достоинством, будто декламировал стихи: — Тр-р-р… тр-р-р… Чувствуешь ритм?

Утюжок честно попробовал. У него получилось не «тр-р-р», а вообще ничего — ни звука, ни шороха, только тихое поскрипывание катков по дорожке.

— Так не годится, — покачал ковшом экскаватор. — Если тебя совсем не слышно, то как мы узнаем, что ты спишь, а не сбежал гулять?

Тут в разговор вмешались самосвалы — они дружно подкатились и загудели хором, демонстрируя образцовое тихое урчание:

— Мы, например, возим целую гору щебня, поэтому имеем право урчать погромче, просто потише обычного. А ты вообще ничего не возишь, тебе положено быть ещё тише нас. Но получается, что тебя и вовсе нет!

Утюжок расстроился. Он честно пытался тарахтеть то медленнее, то быстрее, то представлял, что внутри у него сидит маленький сверчок и стрекочет — ничего не выходило. Он был самым тихим существом на свете, даже тише тишины, и от этого чувствовал себя так, будто правило тихого часа написано вообще не про него.

В ту ночь, когда наступил тихий час, бетономешалка в очередной раз объехала ряды кроваток, пересчитывая спящих носом-ковшом: раз, два, три… и вдруг остановилась. Кроватка Утюжка была пуста!

Бетономешалка так перепугалась, что чуть не расплескала кашу. Она разбудила экскаватор, и они вдвоём поехали искать пропажу, стараясь не шуметь, хотя получалось у них это довольно плохо.

Они нашли Утюжка в самом конце ряда. Он медленно и совершенно беззвучно катился между кроватками и аккуратно подкатывал под каждого одеяло, разглаживая его своим круглым боком — ровно, без единой складочки, будто гладил бельё.

— Ты что здесь делаешь? — шёпотом ахнула бетономешалка. — Это же тихий час, все должны спать!

— Я и сплю, только на ходу, — так же тихо ответил Утюжок. — У меня всё равно не получается тарахтеть шёпотом, зато я умею кататься совсем-совсем неслышно. Вот я и подумал: раз не могу шептать мотором, буду полезным молча. У бульдозера одеяло всё время сползает, у маленького трактора подушка мятая — я просто поправляю, чтобы никому не мешать спать.

Бетономешалка посмотрела на ровные, аккуратные одеяла во всём ряду и задумалась. Правило гласило: тихий час — это когда моторы тарахтят шёпотом. А шёпот — это самое тихое, что только может быть. Но раз Утюжок тише всех на свете, тише даже самого тихого шёпота, то выходило по всем правилам совершенно точно: лучше него тихий час не хранит никто.

— Поздравляю, — сказала она на следующий день перед всем садиком. — Назначаю тебя дежурным по тишине. Будешь каждый тихий час объезжать ряды и смотреть, чтобы всем было уютно.

Экскаватор одобрительно скрипнул ковшом, самосвалы дружно и очень тихо посигналили — для них это было высшей похвалой.

С тех пор каждый день после обеда, когда весь садик укладывался и моторы вокруг начинали тихонечко тарахтеть, по рядам неслышно катился маленький каток. Он разглаживал одеяла, подправлял подушки и ни разу никого не разбудил — потому что самая надёжная тишина, как оказалось, вовсе не та, что громче прошептана, а та, что сделана с заботой.