🐰Сказка про зайчонка Тишку: «Звёздочка храбреца»

В городе Тихо-Бум-Тарарам, где зайчонок Тишка жил с мамой и папой, облака продавали строго по килограммам. Взвешивали их на огромных бронзовых весах возле ратуши, и если облако тянуло меньше килограмма, ему вежливо говорили: «Подрастите, молодой человек», — и оно уплывало, слегка обиженное.

Тишка знал это правило с пелёнок — как и то, что тени уходят в отпуск каждую пятницу, а носки по ночам женятся парами и потом всю жизнь ссорятся из-за того, кто из них левый.

Но в последние две недели у Тишки в животе поселился кто-то колючий. Он ворочался особенно сильно по вечерам, когда мама говорила: — Тишка, солнышко, в четверг мы идём к доктору Фиобле. Надо проверить твоё горло и, кажется, поставить прививку. Колючий тут же принимался прыгать на батуте. Тишка делал вид, что не слышит. Потом делал вид, что не понимает. Потом делал вид, что он — не он, а вообще облако весом в восемьсот граммов, и его дело маленькое. Но четверг пришёл всё равно — нахальный, серенький, пахнущий мокрым асфальтом и чужим шампунем.

Клиника доктора Фиобле находилась в конце улицы Сдобной, между булочной «Три укуса» и мастерской, где тени чинили каблуки, вернувшись из отпуска. Тишка вошёл внутрь и сразу понял две вещи: во-первых, здесь пахло лимоном и чем-то тёплым, вроде сушёных одеял; во-вторых, доктор Фиобле был единорогом — самым настоящим, с бирюзовым рогом, чуть кривоватым на кончике, и с табличкой на груди: «Доктор Ф. Фиобле, специалист по всякому». — Ага, — сказал доктор Фиобле вместо «здравствуйте». — Знакомая история. Глаза — как у кролика, который уже мысленно переехал в другой город. Тишка хотел обидеться, но не смог: у кролика, который переехал в другой город, действительно было бы такое лицо. — Я не боюсь, — сказал Тишка. — Разумеется, — согласился доктор. — Я тоже не боюсь. Мы оба очень смелые. Просто у меня дрожат колени, а у тебя — колючий в животе. Наука! Каждому своё. Тишка впервые за неделю хихикнул.

Доктор Фиобле усадил его в жёлтое кресло, которое скрипело точь-в-точь как дедушкин диван, только вежливее. — Шаг первый, — объявил он, постукивая рогом по рентгеновскому аппарату, который выглядел как обычный пылесос с амбициями. — Смотрим, не поселился ли у тебя в горле дракон. — Дракон?! — Обязательно. Они живут в горле, если туда попадает слишком много какао и недостаточно «спасибо». Не двигайся. Аппарат сфыркнул, пахнуло тёплым, как из духовки, и на экране появились очертания чего-то сердитого. — О, — сказал доктор Фиобле. — Мелкий, но с характером. Ничего. У меня как раз есть единорожья паста. Не пугайся: она пахнет земляникой и слегка щиплется. Это как будто кто-то щекочет горло изнутри и одновременно рассказывает глупый анекдот. Тишка открыл рот. Паста щипнула — правда щипнула, совсем чуть-чуть, секунды три, не больше. Пахла земляникой. Внутри что-то пробурчало и, кажется, улеглось спать.

— А теперь, — сказал доктор Фиобле, и голос у него стал серьёзным, — шаг второй. Прививка. Честно: это укол. Будет неприятно. Пощиплет. Возможно, ты успеешь вспомнить всех знакомых, поссориться с ними и помириться. А потом всё. Дальше — только гордость и маленькая звёздочка храбреца. — Звёздочка храбреца? — переспросил Тишка. — Ага. У нас тут работает система. Но, знаешь, чтобы её получить... — доктор наклонился и прошептал: — Мне нужна твоя помощь. Одному мне никак. — Моя помощь? — Видишь ли, — доктор Фиобле виновато пошаркал копытом, — мой рог сегодня дрожит. Слишком много уколов, слишком мало сахара. Поэтому укол будет делать не я, а ты. Моей лапой. Я буду держать, а ты — считать до трёх. И говорить громко. И тогда у меня получится. Тишка уставился на него. — Я? Укол? Себе? — Ну да, — совершенно спокойно сказал доктор. — Ты — храбрец, я — единорог с дрожащим рогом. Мы справимся вместе. Если ты сбежишь, мне придётся делать всё самому, а у меня копыта. Будет долго, нудно и грустно. Тишка задумался. Колючий в животе замер, будто подслушивал. — Один, — сказал Тишка. — Два, — сказал доктор Фиобле. — Три! — крикнул Тишка громко, чтобы подбодрить себя. Игла вошла и вышла быстрее, чем он успел передумать. Щипнуло. Как будто комар с чувством юмора укусил и тут же извинился. А потом на плечо Тишки приземлилась маленькая звёздочка — жёлтая, тёплая, пахнущая земляникой и сушёными одеялами. Она слегка щекотно светилась. — Поздравляю, — сказал доктор Фиобле. — С этой минуты ты — храбрец. Справка не нужна, справка — в животе. Там, где раньше был колючий, теперь сидит котёнок и довольно урчит. Проверь. Тишка прислушался. Внутри действительно урчало — тепло и спокойно.

Дома мама готовила макароны и напевала что-то фальшивое и прекрасное. Тишка забрался на подоконник и посмотрел на вечернее небо, где по килограмму взвешивали облака. Одно облако, самое маленькое, весило ровно девятьсот девяносто девять граммов. Возле весов стоял единорог в белом халате и уговаривал его подрасти. Облако надувалось. Доктор Фиобле подмигнул Тишке. Звёздочка на его плече стала мягче и горячее — как ночник, который не надо выключать.