🐰Сказка про зайчонка Шуршунчика: «Записки рыжего соседа»

Записка первая появилась под дверью зайчонка Шуршунчика в шесть утра. Бумажка была обгрызена по краю, а почерк — крупный, лапный. «Уважаемый жилец! Я твой новый сосед по лестничной клетке, зовут Дуглас. Я кот. Мой хозяин уехал на три дня и забыл оставить еду. Не подумай, что я жалуюсь, — я просто очень голодный и слегка обиженный. Если у тебя есть колбаса — оставь у двери. Я не гордый. Дуглас».

Шуршунчик прочитал записку три раза. Потом выглянул за дверь — там сидел рыжий кот с отгрызенным ухом и смотрел так, будто уже написал жалобу в домовую контору. «Колбасы нет, — сказал зайчонок. — Есть огурец». Кот закатил глаза и ушёл.

Записка вторая нашлась на коврике. Чернила размазаны, пахнет рыбой. «Огурец — это не еда, это хрустящая обида. Но спасибо. За это сообщаю важное: во дворе, под старой яблоней, живёт дух палки. Каждую ночь он утаскивает одну вещь. Вчера — мой мячик. Сегодня — мой сон. Я не сплю, Шуршунчик. Ты видел когда-нибудь, чтобы кот не спал? Это печально. Дуглас».

Шуршунчик сходил под яблоню. Там лежала кость, погрызенная, серая от старости. И рядом — ямка, будто кто-то копал.

Записка третья прилетела на подоконник с вороной. Ворона была важная, в шляпке из фольги, постучала клювом и каркнула: «Корреспонденция!» — и улетела, ворча что-то про почту без чаевых. «Шуршунчик, беда! Дух палки — это не дух, это барсук. Зовут его Геннадий. Он тащит всё блестящее в нору под яблоней. Мой мячик, твою блесну с куртки, которую ты потерял у крыльца и до сих пор думаешь, что её съел стиральный порошок. Геннадий не злой, он просто собиратель. Но он завёл будильник на три ночи и заводит его громче всех. Я не сплю! Приходи. Дуглас».

Шуршунчик пришёл. У норы сидел барсук в очках, с блокнотиком, и раскладывал блестяшки по кучкам: «фантики — отдельно, ложки — отдельно, — бормотал он, — пуговицы — в гараж». «Это моя блесна», — сказал зайчонок. «Инвентаризация, — строго ответил Геннадий. — Не путайтесь под лапами». А рядом на травке лежал Дуглас с открытыми глазами и надписью на морде: «Я не спал двое суток».

«Геннадий, — сказал Шуршунчик, — а зачем вам будильник?» «Чтобы не проспать рассвет, — важно сказал барсук. — Я на пенсии, но дисциплина прежде всего». «Так он же блестящий. Дуглас думает, что это дух палки». Барсук поправил очки: «Какая чепуха. Хотя... звонит красиво».

И тут Шуршунчик придумал. Он попросил у мамы старый будильник, который всё равно тикал слишком громко. Отнёс Геннадию. Барсук ахнул, взял его бережно, как хрустальную вазу, и поставил на пенёк — рядом со своей коллекцией. «Теперь у вас два, — сказал зайчонок. — Один вам. Второй пусть звонит не в три ночи, а утром, когда всем вставать. И тогда Дуглас поспит». «Согласен», — кивнул барсук и вписал в блокнотик: «Будильник-обмен. Сосед-зайчонок. Проверить».

В ту ночь во дворе было тихо. Только яблоня шуршала, и часы на пенёчке щёлкали — негромко, как сверчок. Утром под дверью лежала записка, а к ней приколот блестящий фантик. Почерк был уже не такой размашистый, будто писал сонный. «Шуршунчик. Я спал. Восемь часов. Мячик вернули. Геннадий оказался приличным барсуком, просто скучным. Завтра будильник разбудит весь двор в семь утра — прости заранее. Колбаса подождёт. Дуглас. Приписка: огурец я всё-таки съел. Ночью. Не говори никому».

Шуршунчик улыбнулся, сунул записку под подушку и лёг досыпать. За окном тикал будильник, рыжий кот сопел на коврике, а барсук в норе мечтал о новой блестящей пуговице — большой, как луна, и очень нужной в хозяйстве.