🐿️Сказка про бельчонка Шорошка: «Ухо, которое слушало лес»

Бельчонок Шорошок уже два дня подозревал, что с его левым ухом что-то не так. Не то чтобы оно болело — оно тихо, но настойчиво шипело, как раскалённая сковородка, на которую капнули воды. Шипение прекращалось, только если Шорошок пел песенку про двух весёлых лягушат — да и то не всегда. К вечеру второго дня ухо решило, что оно — рация, и стало ловить помехи.

— Всё, — сказал Шорошок. — Завтра идём. Мама обрадовалась так подозрительно быстро, что Шорошок сразу понял: это ловушка. Логово зверя. Точнее — кабинет лесного доктора, который лечил всех: собак, кошек, попугаев и, по странному совпадению, бельчат. Потому что был не просто доктором, а звериным. И детским. Плюс немного взбалмошным.

В коридоре пахло мятной жвачкой и мокрой шерстью. Шорошок читал табличку на двери: «Слух, хвост и настроение. Стучать дважды. Трижды — это уже невежливо». Рядом сидела девочка с попугаем в переноске. — Он добрый, — сообщила девочка. — Но руки у него холодные, как огурцы из холодильника. Ты не бойся. Шорошок не боялся. Шорошок просто стоял на своём. Это разные вещи.

Дверь открылась сама. Доктор оказался лохматым, в очках на одном ухе и с фонендоскопом, который он зачем-то держал во рту, как палочку от конфеты. — Плюй, — сказал Шорошок. — Это не по правилам. Доктор вытащил фонендоскоп и посмотрел на него с уважением. — Правила я сам придумываю, — сказал он. — Пришёл проверяющий. Ладно, садись. Или стой. Или висни. У меня все пациенты висят, потому что стульев нет — кот унёс. Стул, впрочем, был. Просто доктор был из тех взрослых, которые считают, что беспорядок — это уют.

Сначала он посветил в ухо Шорошку фонариком и сказал: «Ух ты!» Шорошок напрягся. — Что «ух ты»? — Там барабанная перепонка. Красивая. Слушай, я тебе туда ничего не засуну, я не зануда. Я просто посмотрю, как она танцует. Ты петь умеешь? — Умею. Про двух лягушат. — Отлично. Я прикрою ухо, а ты пой. Если перепонка танцует — значит, всё в порядке. Если нет — я починю. Шорошок запел. Доктор слушал, наклонив голову, и вдруг сказал: — Стоп. А теперь ты, слушатель, проверь — я не уснул? А то со мной бывает. Шорошок засмеялся. Доктор не спал.

— Ухо твоё — как радио, — сказал он. — Но антенна сломалась. Там маленькая пробка. Её надо вынуть. Будет чуть-чуть неприятно. Не больно. Просто неприятно, как когда в нос попадает вода в бассейне. Обещаю: быстро. Считаю до трёх, и ты — храбрец. Он не соврал. Было неприятно. Шорошок зажмурился, вцепился в подлокотник и услышал, как что-то тихо «чпок» — и шипение в ухе пропало. Мир стал громким. Часы на стене тикали так, будто хотели что-то сообщить.

Доктор вздохнул: — Всё. Свободен. Звание храбреца выдаётся у выхода. Только я забыл, где у меня выход. — Вон там, — сказал Шорошок. — Ага. Спасибо. Приходи ещё через год, а лучше — никогда. Шорошок вышел в коридор, где девочка с попугаем всё ещё ждала. Попугай сказал: «Храбрец!» Шорошок кивнул и пошёл домой. Ухо больше не шипело. Оно просто слушало вечерний лес, тихий и тёплый, как одеяло. А доктор ещё долго искал свой фонендоскоп. Он нашёл его в кармане халата. Там же лежала записка: «Спасибо. Шорошок». Он улыбнулся и прикрепил её к стене между дипломом и рисунком кота.