🐰Сказка про зайчонка Уютку: «Тапочки с характером»

Больше всего на свете зайчонок Уютка любил пятницу. В пятницу пахло свободой и пирожками с корицей, которые остывали на подоконнике и пахли так, будто их испекло маленькое уютное волшебство. Уютка просыпался, потягивался и сразу чувствовал: сегодня случится что-то хорошее.

Но в эту пятницу всё пошло не так с самого утра. Во-первых, молоко убежало. Во-вторых, любимый рюкзачок Уютки оказался залит компотом — папа торопился и налил компот в термос, а термос возьми и откройся прямо в рюкзачке. А в-третьих — самое странное — в коридоре пропали тапочки. Не просто пропали: они стояли ровнёхонько посреди прихожей, носочками в разные стороны, будто кто-то их специально поставил и ждал, что Уютка это заметит.

— Это уже наглость, — сказал Уютка тапочкам. — Я вас вчера поставил под кровать. Носочками к стене. Как у зайцев. Тапочки молчали. Но молчали как-то подозрительно.

К вечеру началось настоящее. Сначала ложка в супе сама стукнула по тарелке три раза — как будто отсчитывала. Потом будильник, который папа отключил ещё утром, вдруг снова зазвонил — тихо, будто кашлянул. А потом Уютка заметил, что дверь на балкон приоткрыта, хотя мама её точно закрывала — она боится сквозняков больше, чем папа боится стоматолога.

Уютка выглянул на балкон. На перилах сидела ворона — большая, с глазами, как две мокрые пуговицы. Ворона посмотрела на зайчонка и сказала совершенно человеческим голосом, только с хрипотцой: — Ты бы тапочки на ночь не оставлял. Они у тебя с характером. Уже третью неделю по коридору шастают и по углам шепчутся. Я думала, ты знаешь. Уютка сел прямо на балконный пол, потому что ноги вдруг сообщили, что больше не хотят стоять. — Вообще-то я знаю, что вороны говорят, — сказал он, собравшись. — Я мультики смотрел.

— Ну да, — согласилась ворона и почистила перо. — И про волшебство тоже знаешь. Только у тебя оно мелкое, домашнее. Тапочки, ложки, будильники. Каждую пятницу кто-нибудь из вещей оживает. Не знал? Ну, теперь знаешь. Только не думай, что это сон. Я тебя клюнуть могу, если хочешь, для проверки. Уютка отказался. Вместо этого он спросил: — И что мне с ними делать? — А это уж не моё дело, — ворона склонила голову набок. — Я птица. Ко мне всякие тапочки не пристают. Но, кажется, им просто скучно. Ты их под кровать ставишь, а они, может, мечтают мир посмотреть. Хотя бы до кухни. Знаешь, как обидно быть тапочкой и ни разу не увидеть холодильник?

Уютка задумался. Это было сложно: в школе их учили, что тапочки не думают вообще. А тут вон — взрослая ворона говорит, а тапочки шепчутся в коридоре. Он зашёл в прихожую и внимательно посмотрел на тапочки. Они стояли уже не так нагло, а как-то пристыженно, носочками друг к другу. — Ладно, — сказал Уютка. — Давайте так. Днём вы гуляете по дому, куда хотите. Хоть в ванную, хоть на кухню. Хоть к папе в кабинет — он всё равно не замечает, что у него на полу. Но ночью — на место. Под кровать. Носочками к стене. Это не обсуждается.

Тапочки — а Уютка готов был поклясться, что видел это — переглянулись. Правый даже чуть-чуть приподнял носочек, как бы спрашивая: «А если мы опоздаем?» — Тогда, — строго сказал Уютка, — я расскажу маме, что вы её новую половую тряпку съели. Она вас в угол поставит. Или на балкон. К вороне. Ворона на балконе каркнула так, что задребезжало стекло.

Всю следующую неделю в доме творилось форменное безобразие. Тапочки важно дефилировали по коридору, заглядывали в комнаты, один раз даже добрались до стиральной машины и устроили там гнездо из носков. Уютка их вытаскивал и журил, а они делали вид, что вообще не понимают, о чём речь. Но к ночи всегда возвращались под кровать. Носочками к стене.

А в следующую пятницу, когда мама напекла пирожков, а папа опять залил компотом рюкзачок, Уютка заметил, что тапочки стоят в прихожей, как ни в чём не бывало. Ровнёхонько. Носочками к стене. И пахнут пирожками. И корицей. И чем-то тёплым, будто их только что вынули из-под кровати, где они видели десятый сон. — Молодцы, — сказал Уютка. — А ворона улетела? Тапочки молчали. Но на балконе кто-то тихо каркнул — так, будто и не ворона вовсе, а просто ветер. Уютка улыбнулся, надел тапочки и пошёл есть пирожки, потому что в пятницу пахло свободой, корицей и немного волшебством, и это было самое лучшее, что могло случиться.