🐱Сказка про котёнка Мурмульку: «Светлячки для Мрачного Бугля»

В городе Черепичных Крыш жил котёнок по прозвищу Мурмулька. По ночам он не боялся темноты — он её изучал. У него был блокнот в клетку, где он рисовал всех чудиков, которых когда-либо придумывал: лохматых, зубастых, с тремя глазами и фиолетовыми ушами.

Но однажды ночью один чудик пришёл сам. Мурмулька проснулся от странного звука — будто кто-то чавкал мокрыми галошами прямо у него под корзинкой. Он свесил голову вниз и увидел его: маленький, серый, с ушами как вареники и носом-картошкой. В лапах он держал тёмный фонарь, из которого не лился свет, а, наоборот, вытекала темнота — густая, как чернила.

— Ты Бугль? — спросил Мурмулька, потому что именно так он назвал бы такого чудика. — Мрачный Бугль, — поправил тот обиженно. — С заглавной буквы. И вообще, это моя работа — гасить волшебные фонари по всему городу. Скоро не останется ни одного огня. Мурмулька нахмурился. — Зачем? — Затем, — буркнул Бугль и отвернулся, — что в темноте меня никто не видит. И мне не так одиноко.

Мурмулька помолчал. Потом сказал: — Это самый глупый план, который я слышал. Бугль фыркнул. — Сам глупый. — Если везде темно, то и тебя тоже не будет видно. Ни тебя, ни вообще ничего. В чём смысл? Бугль открыл рот, закрыл, снова открыл. Похоже, он об этом не думал.

А Мурмулька уже вскочил с подстилки, сунул лапки в тапки с ушами — точь-в-точь как у Бугля, только розовые — и потянул его за собой. — Куда?! — пискнул Бугль. — Возвращать фонари. Ты же помнишь, где они? — Ну... помню. Но я Мрачный! Я не возвращаю — я забираю! — Сегодня попробуешь по-другому, — сказал Мурмулька и крепко взял его за мохнатую лапу.

Они вышли на улицу. Город и правда потускнел: фонари на перекрёстках не горели, окна стояли тёмные, и только луна немного освещала черепичные крыши. Пахло ночным дождём и остывшими пирогами из пекарни. Бугль открыл свой тёмный фонарь — и вдруг оттуда посыпались маленькие светлячки-огоньки, один за другим. Они разлетались по улице и прилипали к фонарным столбам, к ставням, к мокрым булыжникам мостовой. Город начинал светлеть — медленно, как будто кто-то поворачивал невидимую ручку.

— Красиво, — тихо сказал Бугль. Голос у него стал другим — удивлённым. — Теперь тебя видно, — сказал Мурмулька. — Вон ты, серый, с варениковыми ушами. — Это оскорбление, — насупился Бугль. — Это описание. Я тебя в блокнот нарисую. Хочешь посмотреть? Бугль хотел. Очень. Он никогда не видел, как выглядит со стороны.

Они вернулись домой, и Мурмулька при свете ночника нарисовал его аккуратно: серый, лохматый, нос-картошка, уши-вареники, в лапах — теперь уже светлый фонарь. Подписал: «Бугль. Уже не такой мрачный». Чудик долго смотрел на рисунок. Потом засунул его под мышку. — Я его заберу, — сказал он. — Забирай. — Это не значит, что мы друзья, — добавил Бугль строго. — Конечно, — согласился Мурмулька. — Но ты можешь приходить. Я нарисую тебя ещё раз. Лучше.

Бугль постоял, переминаясь с лапы на лапу. Потом пробурчал что-то вроде «посмотрим» и растворился в темноте под корзинкой — но темнота под ней теперь была обычная, тихая, без чернильных разводов. Мурмулька закрыл блокнот и лёг. За окном тихонько блестели черепичные крыши — мокрые, рыжие, тёплые от отражённого света. Он улыбнулся и закрыл глаза. А в дальнем углу под корзинкой, если прислушаться, чуть слышно шуршал кто-то маленький и серый — и разворачивал рисунок, чтобы посмотреть на него ещё раз.