🦋Сказка про принцессу-бабочку Лазурь: «Лазурь и мокрые гусеницы»

В одном цветочном королевстве жила принцесса-бабочка по имени Лазурь. Крылья у неё были нежно-голубые, как небо после дождя, а на каждом крыле — маленькая серебряная звёздочка.

Целый месяц Лазурь готовилась к весеннему балу. Она выбрала лучшее платье из лепестков незабудки, попросила светлячков осветить тропинку и велела жуку-скрипачу разучить три новые мелодии. Жук-скрипач был очень доволен. Он репетировал так громко, что соседние цветы прятали тычинки и просили его поубавить пыл. Жук не слушался и играл ещё громче.

И вот наконец наступил вечер бала. Лазурь надела платье, причесала усики и вылетела из своего домика в розовом бутоне. Она была так красива, что два майских жука, сидевшие на заборчике из веточек, разом потеряли дар речи и чуть не свалились вниз.

Но тут Лазурь почувствовала — что-то не так. Небо над лугом стало серым. Облака сбились в кучку и зашептались. А потом — кап! Кап! Кап! Первые капли упали на траву.

Через минуту дождь зарядил по-настоящему. Лазурь спряталась под лепесток ромашки и вздохнула. Платье из незабудки намокло по краям. Бал? Музыка? Всё это было теперь где-то очень далеко.

Но вдруг она услышала тонкий голосок. Потом ещё один. И ещё. На широком листе лопуха сидели маленькие гусеницы — пушистые, зелёные, совсем крошечные. Они съёжились и дрожали, потому что лист качался от ветра и дождь лил прямо на них.

Одна гусеница пискнула: Мы промокли насквозь! Другая добавила: И холодно! Третья ничего не сказала, просто моргнула большими круглыми глазами. Четвёртая — самая маленькая — тихонько чихнула и виновато посмотрела на остальных.

Лазурь посмотрела на них и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она подумала о бале. Потом ещё раз посмотрела на гусениц. Потом снова о бале. И сделала выбор.

Она расправила крылья прямо под дождём — хотя это было совсем не просто, потому что мокрые крылья тяжёлые и не очень слушаются. Лазурь опустилась на лист и сказала: Держитесь за меня, я перенесу вас под большой лопух. Там сухо.

Гусеницы переглянулись. Одна спросила: А ты не промокнешь? Лазурь засмеялась: Уже промокла! Ну и ладно.

Она перевозила гусениц по одной. Сначала самую маленькую — ту, что чихнула. Потом ту, что молчала с круглыми глазами. Потом остальных. Туда-обратно, туда-обратно. Крылья намокли совсем, серебряные звёздочки потускнели, и причёска растрепалась. Зато под широким старым лопухом было тепло и пахло землёй и мхом.

Когда последняя гусеница оказалась в безопасности, Лазурь перевела дух. Она и сама не заметила, как устала. Ноги подкашивались, крылья висели тяжело, как мокрые листочки. Лазурь присела на краешек коры и закрыла глаза на секунду.

Тут самая маленькая гусеница подползла к ней совсем близко и положила мягкую лапку ей на крыло. Ты очень смелая, сказала она тихо. Лазурь открыла глаза и улыбнулась. Я просто не могла иначе, ответила она честно.

Остальные гусеницы дружно кивнули и завернулись в листики, как в одеяльца. Лазурь присела рядом и стала слушать дождь. Дождь барабанил по лопуху — тук-тук-тук — и звук был мягким и уютным, совсем не страшным.

Тут прилетел запыхавшийся светлячок. Его огонёк мигал очень быстро — значит, он торопился. Лазурь! — выдохнул он. — Бал переносят сюда! Жук-скрипач уже настраивает скрипку, бабочки несут угощение, а ёж-распорядитель сказал, что лопух — это лучшее место для бала, которое он только видел в жизни!

Лазурь удивилась. Потом улыбнулась. Потом засмеялась по-настоящему.

И правда — скоро под лопухом стало шумно и нарядно. Светлячки зависли под зелёным куполом и светили мягко, как фонарики. Жук-скрипач заиграл тихую мелодию, которую сам только что придумал. Бабочки принесли угощение — капли росы в чашечках от желудей и сладкую пыльцу на листочках.

Ёж-распорядитель деловито расставил камушки вместо стульев и объявил громким голосом: Прошу занять места! Бал цветочного королевства объявляется открытым! Потом он сам сел на самый круглый камушек и тоже стал слушать музыку — и вид у него был очень довольный.

Гусеницы смотрели на всё это из своих листиков и тихонько улыбались. Маленькая гусеница, та что чихнула, даже немного покачивалась в такт мелодии — совсем чуть-чуть, как умеют качаться только очень маленькие гусеницы.

Когда бал закончился, гости разлетелись по домам, а дождь почти утих. Лазурь осталась под лопухом ещё немного. Она смотрела, как гусеницы спят, свернувшись в клубочки, и думала, что никакое платье из незабудки не стоит этого тёплого тихого вечера. За стенкой из листьев шелестел ночной ветер, и было так спокойно, что даже серебряные звёздочки на крыльях будто засветились снова — сами по себе, без всяких светлячков.