🐰Сказка про зайчонка Хрум-Хрума: «Правила для спящего дракона»

Зайчонок Хрум-Хрум проснулся от того, что под полом кто-то ворчал. Не тихонько, как чайник, а так, будто в подвале ворочали мешок с камнями.

Он спустил лапки с кровати. Пол был тёплый, как песок на пляже в четыре часа дня. А ведь батареи летом не топят. Под кроватью лежала тетрадка. На обложке чужой почерк, кривой, будто писал ёжик, который держал карандаш в зубах: «Пять правил, как разбудить вулкана. Проверено. Почти».

Хрум-Хрум открыл первую страницу. Правило первое: «Топни три раза». Зайчонок топнул. Пол обиженно скрипнул. Ворчание внизу стало громче.

Правило второе: «Скажи громко: „Подъём!“». Хрум-Хрум сказал. Из-под пола донеслось: «Отстань, я сплю». Голос был хриплый, как у дедушки, если разбудить его в шесть утра. Правило третье: «Пощёкочи». Зайчонок постучал пяткой по половице. Половица засмеялась. А ворчание под полом — нет. Оно стало сердитым.

Правило четвёртое: «Спой песенку». Хрум-Хрум запел про кита, который не помещается в ванну. Из-под пола пошёл дым. Тоненький, серый, с запахом серы и подгоревшей каши. Зайчонок закашлялся и захлопнул тетрадку.

— Так, — сказал он вслух. — Эти правила явно писал тот, кто никогда не будил того, кто не хочет просыпаться. Пол в углу комнаты вздрогнул. Доска отъехала в сторону, как будто кто-то открыл крышку люка. Из темноты высунулась голова. Большая. Чешуйчатая. С одним рогом, который был примят, будто дракон спал на нём всю ночь.

— Ты чего шумишь? — спросил дракон. — Я двести лет не просыпался. И тут — топот, песни, „подъём“. У меня же сердце. У меня же сон. Между прочим, я вулкан. Мне положено спать. Хрум-Хрум посмотрел в тетрадку. Пятое правило он ещё не прочитал. Там было написано: «Если ничего не помогает — беги». Зайчонок не побежал. Он сел на пол рядом с драконом.

— А зачем тебя вообще будить-то? — спросил он. Дракон зевнул. Из пасти вылетела маленькая искра и приземлилась на ковёр. Ковёр не загорелся. Но запахло жареными сухариками.

— Не знаю, — сказал дракон. — Я забыл. Двести лет назад кто-то пришёл и сказал: «Проснись, ты нужен». Я не проснулся. Он ушёл. Он, кажется, очень замёрз, когда уходил. Хрум-Хрум задумался. Потом встал, подошёл к окну и посмотрел на свой город. Там было холодно. Там люди ходили в куртках и дышали паром, как чайники. На площади замёрзла лужа, и в ней застрял велосипед.

— Слушай, — сказал зайчонок дракону. — А ты не вулкан. Дракон обиделся: — Это почему? — Потому что вулканы не спят под полом. Они спят в горах. Ты — дракон. Просто ты очень давно не просыпался и забыл.

Дракон прищурился. Посмотрел на свои лапы. На чешую. На отражение в тёмном окне. — Хм, — сказал он. — А ведь и правда. У вулканов не бывает рогов. И хвоста. Он поднял хвост. Хвост снёс настольную лампу. Лампа упала, но не разбилась, а засветилась.

— Ой, — сказал дракон. — Я, кажется, вспомнил, зачем меня будили. Я должен был греть. Греть город. Зимой. Чтобы люди не мёрзли. Только я проспал. И зима прошла. И весна. И ещё сто девяносто восемь зим. — А сейчас лето, — сказал Хрум-Хрум. — И знаешь что? Ты можешь греть по-другому. Не вулканом. А просто — быть рядом. Дышать. Ты тёплый. От тебя пахнет сухариками. С тобой не холодно.

Дракон посмотрел на зайчонка. Потом на окно. Потом на свои лапы. — А что, так можно? — спросил он тихо. — Нужно, — сказал Хрум-Хрум. — Пойдём во двор. Там лужа замёрзла. Не по-настоящему, конечно, но велосипед застрял. Ты подышишь на него. Велосипед оттает. Мальчик поедет. И всем станет теплее.

Дракон вылез из подпола. Оказался огромный. Комната стала маленькой, как коробка от обуви. — Я не помещусь, — сказал дракон. — Поместишься, — сказал зайчонок. — Ты просто давно не выходил. Ты забыл, что мир — большой. И в нём есть место для всех. Даже для драконов, которые проспали сто девяносто восемь зим.

Они вышли во двор. Ночь была холодная, звёздная. Дракон дышал, и от его дыхания таял иней на скамейках. Лужа оттаяла. Велосипед выпрямился и тихо звякнул звонком. Хрум-Хрум и дракон сели рядом на тёплую землю. Дракон грел. Зайчонок смотрел на звёзды. В окнах одного дома зажглось окно. Потом второе. Люди просыпались и удивлялись: почему так тепло? Ведь ещё ночь.

— Знаешь, — сказал дракон, — эти правила в тетрадке. Они неправильные. Не надо будить топотом. Не надо песнями. Надо просто спросить: «Ты зачем здесь?» Хрум-Хрум кивнул. — А ты зачем здесь? — Греть, — сказал дракон. — И спать. По очереди.

Он зевнул. Из пасти вылетела искра и приземлилась на крыльцо. Крыльцо стало тёплым. Хрум-Хрум закрыл глаза. Дракон дышал медленно, глубоко. От него шло тепло, как от печки, которую давно не топили, а она всё равно тёплая.

В тетрадке было написано пять правил. А оказалось, что есть только одно: чтобы разбудить кого-то, надо самому не бояться быть тёплым. Зайчонок уснул. Дракон уснул. А город — проснулся. И в нём стало тепло. Настоящее. Не из батареи, а изнутри. От того, что кто-то рядом дышит.