🐰Сказка про зайчонка Гуделку: «Петух, который оказался динозавром»

В воскресенье утром зайчонок Гуделка обнаружил, что все его игрушечные динозавры смотрят на него с укором. Особенно трицератопс с отломанным рогом — он лежал на подушке и явно что-то знал.

Дело в том, что бабушка привезла из деревни картонную коробку, а в коробке — яйцо. Настоящее! Тёплое, как камень, который весь день лежал на солнце. Бабушка сказала: «Нашла в старом курятнике. Наверное, куриное». Но куры не бывают размером с футбольный мяч, и Гуделка это отлично знал, потому что читал про динозавров всё, включая энциклопедию с картинками, где у тираннозавра неправильно нарисованы лапы (он проверял).

Яйцо лежало в коробке, обложенное бабушкиным платком, и тихонько гудело. Не пищало, не стучало, а именно гудело — низко, как холодильник на кухне ночью.

— Оно не спит, — сказал Гуделка маме. — Динозавры не спят, если им надо вылупиться.

— Может, это просто батарейка греется? — предположила мама, не отрываясь от чашки чая.

Гуделка посмотрел на маму так, как трицератопс с отломанным рогом смотрел на него самого. И пошёл за фонариком.

Первым делом Гуделка решил, что из яйца вылупится велоцираптор. Логика была железная: яйцо гудит — значит, внутри что-то быстрое, а велоцирапторы самые быстрые. Он даже приготовил папин шарф, чтобы поймать раптора, если тот рванёт под диван. Но шарф пах папиным одеколоном, и Гуделка чихнул три раза подряд.

Потом яйцо затрещало. Гуделка замер с фонариком наперевес, как охотник на мамонта. Трещина поползла по скорлупе, и из неё показался... клюв. Маленький, круглый, с горбинкой. Гуделка немедленно ощупал клюв. Он был тёплый и почему-то липкий.

— Клюв! — закричал Гуделка. — У динозавров не бывает клювов, кроме птицетазовых! Это птицетазовый! Птицетазовые — это! Ну! Такие!

Он побежал за энциклопедией, но по дороге наступил на хвост резиновому стегозавру, и тот сказал «пип». Гуделка вернулся.

Из яйца выбралось существо размером с ладонь. Оно было зелёное, с гребешком, как у петуха, и очень сердитое. Оно посмотрело на Гуделку жёлтым глазом и сказало:

— Ну и бардак.

Гуделка сел на пол. Игрушки никогда не разговаривали. По крайней мере, при свете дня.

— Ты динозавр? — шёпотом спросил Гуделка.

— Я петух, — сказало существо. — Точнее, я Пётр. И я, кажется, вылупился не в том месте и не в то время. У вас тут что, курятник?

Гуделка огляделся. В комнате были разбросаны носки, лежал конструктор, на столе — тарелка с недоеденной гречкой. В общем, курятник был ещё тот.

— Это моя комната, — сказал Гуделка. — А ты как сюда попал?

— Откуда я знаю! — Пётр топнул лапой. — Я сидел в яйце, никого не трогал, гудел себе под нос. И тут бабах — и вот я тут. У вас, между прочим, сквозняк.

Гуделка задумался. Бабушка говорила, что нашла яйцо в курятнике. Куриное яйцо. Но это яйцо гудело, и из него вылупился говорящий петух с гребешком. Значит...

— Ты волшебный! — догадался Гуделка. — Ты заколдованный динозавр! Бабушка нашла тебя в курятнике, а куры тебя согревали, и ты стал петухом, но на самом деле ты — пикоранозавр! Они были маленькие и с гребешками, я читал!

Пётр посмотрел на него, как трицератопс с отломанным рогом.

— Какой я тебе пикоранозавр? Я Пётр. Яйцо было в курятнике. Куры сидят на яйцах. Логика!

Гуделка почесал затылок. Логика была так себе: куры не высиживают говорящих петухов с гулом. Но спорить с Петром не хотелось — у Петра был клюв и решительный характер.

— Ладно, — сказал Гуделка. — Тогда почему ты гудел?

— Потому что мне было скучно, — ответил Пётр. — Я гудел от скуки. Я вообще всегда гужу, когда скучаю. Это у меня наследственное.

— У петухов не бывает наследственного гула, — сказал Гуделка. — Петухи кукарекают.

Пётр задумался. Потом набрал воздуха и издал звук, похожий на «кукареку», если бы его произносил старый пылесос. Звук был такой громкий, что с полки упал резиновый трицератопс.

В дверь постучали. Вошла мама.

— Гуделка, ты чего шумишь? — спросила она и посмотрела на пол. — Ой. Что это?

— Это Пётр, — сказал Гуделка. — Он вылупился из бабушкиного яйца. Он думает, что он петух, но на самом деле он пикоранозавр. Только он не помнит, потому что куры его перепутали.

Мама села на край кровати. Она была в халате и с чашкой чая, и чай пах мятой.

— Понятно, — сказала мама. — А почему он зелёный?

— Потому что пикоранозавры были зелёные, — сказал Гуделка. — Я сам видел картинку. И на картинке у него был гребешок. Только там ещё были перья. Но перья, наверное, вылезут потом.

Пётр посмотрел на Гуделку с уважением. Впервые за всё утро.

— Слушай, — сказал Пётр. — А ты уверен?

— Уверен, — сказал Гуделка. — Ты гудишь, потому что ты не петух. Петухи кукарекают. А ты гудишь, потому что ты динозавр, а динозавры гудели. Они же были большие. Им надо было как-то общаться. Вот они и гудели. А куры тебя нашли и подумали: о, яйцо. И сели на него. И ты вылупился и решил, что ты петух, потому что вокруг были куры. Но ты — динозавр. Просто маленький.

Пётр задумался. Потом посмотрел на свои лапы. Потом на гребешок в зеркале. Потом на Гуделку.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь логично. Я всегда чувствовал, что куры какие-то не такие. Слишком уж они кудахтали.

— Вот! — обрадовался Гуделка. — Ты просто не знал, кто ты. А теперь знаешь.

— И что мне теперь делать? — спросил Пётр. — Я же динозавр. Мне надо... рычать? Или что?

— Не знаю, — честно сказал Гуделка. — Но гуди ты явно лучше, чем кукарекаешь. Это факт.

Пётр попробовал зарычать. Получилось похоже на то, как если бы закипал чайник, который очень старается быть страшным. Гуделка засмеялся. Мама тоже засмеялась и сказала, что это, пожалуй, самый воспитанный динозавр, которого она видела, потому что он не съел ни одного носка.

Пётр остался жить в коробке из-под бабушкиного платка. Он гудел по вечерам, и Гуделка засыпал под этот гул, потому что он был тёплый и низкий, как холодильник на кухне, — и ни капельки не страшный.

А через неделю Гуделка нашёл в коробке ещё одно яйцо. Оно было маленькое и молчало. Гуделка посмотрел на Петра.

— Это не моё, — быстро сказал Пётр. — Я тут вообще ни при чём. Я динозавр. Мне некогда.

Гуделка вздохнул и пошёл за фонариком. В конце концов, у него теперь был опыт.

А бабушка, когда приехала в следующий раз, долго смотрела на Петра и наконец сказала:

— Надо же. А я думала, это курица.

— Все так думали, — важно ответил Пётр и погудел для убедительности.