🐰Сказка про зайчонка Пуховея: «Облако с чердака»

В пятницу вечером зайчонок Пуховей нашёл у себя на подоконнике квитанцию. Настоящую, с печатью: «Облачный склад. Ваше облако просрочено на три дня. Забрать до заката, иначе оно уйдёт с молотка». Пуховей похолодел. У него не было никакого облака. У него были только мягкие игрушки — целая полка: пончик с глазами, котик-авокадо и любимец Плюх, пухлый и липкий, как настоящая булочка.

Но в этом городе облака продавали по килограмму, и с этим шутить было нельзя. Облако, если его не забрать вовремя, начинало худеть от обиды, а потом уходило в чужие руки — например, к соседу, который сушил в облаках рыбу. Пахло от него потом так, что голуби чихали.

На складе пахло пылью и мокрым картоном. За стойкой сидел кладовщик — сухой старичок в очках, у которых одно стекло было из облака: мутное и всё время запотевало. — Фамилия? — прошелестел он, обмахиваясь накладной. — Пуховей. У меня, кажется, облако… я его не заказывал. — Все так говорят, — вздохнул кладовщик, и его облачное стекло запотело от огорчения. — А потом облако худеет, плачет дождём в три ручья, и кто это разгребает? Я. Мне семьдесят лет, у меня поясница.

Он выкатил тележку. На ней лежало облако — серое, помятое и совсем худое, килограмма на полтора. Оно тихонько всхлипывало и пахло мокрой шерстью. — Оно голодное, — сказал кладовщик. — Облака едят хорошее настроение. Вот ваша задача: накормить, пока не растаяло. Иначе вернётся на склад, и я снова буду с ним нянчиться. А я не хочу.

Пуховей попробовал его развеселить. Рассказал анекдот про носки, которые женятся парами и потом теряют друг друга в стиральной машине. Облако всхлипнуло громче. Он спел песню. Облако потемнело и стало накрапывать. — Не работает! — сказал Пуховей. — Ему не смешно! — А вы не смейтесь над ним, — буркнул кладовщик, протирая стекло. — Вы его пожалейте. Оно тут на складе три года лежало. Никто его не брал. Оно думает, что оно никому не нужное.

И тут Пуховей сделал странное. Не мудрое, не волшебное. Просто достал из кармана Плюха — пухлого, липкого, с одним отклеившимся глазом — и положил на облако. — Смотри, — сказал он. — Это Плюх. Он тоже некрасивый и липкий. Но он мой самый любимый. Будешь ему другом? Облако понюхало Плюха. Потом обняло его — если у облака можно обнять. И вдруг распухло, порозовело и стало тёплым, как батарея в ванной. Оно больше не всхлипывало. Оно урчало.

— Смотри-ка, — удивился кладовщик, и оба стекла у него разом прояснились. — Оно наелось. Оно теперь на двадцать килограммов тянет. Или нет… оно теперь ваше, насовсем. Бесплатно. Такое правило: если облако кого-то полюбило, оно сходит со склада и приходит домой. — А как же рыба соседа? — спросил Пуховей. — А пусть сушит в духовке, как все нормальные звери, — отрезал кладовщик и впервые улыбнулся, скрипуче, как старый диван.

Дома облако поселилось под потолком, рядом с лампой. Оно не мешало, не капало и лишь иногда, когда Пуховей ложился спать, тихонько урчало — совсем как Плюх, если его сжать. Пуховей лежал и слушал: уррр. Уррр. И ему казалось, что кто-то большой и тёплый сторожит его сон. А Плюх с тех пор потерял второй глаз. Но не расстроился: теперь его обнимает облако, и вдвоём им совсем не страшно.