🐰Сказка про зайчонка Швейкина: «Облако для неба»

Зайчонок Швейкин сидел на кухне и шил жилетку для своего пса — вернее, пытался. Пёс, чёрный как смоль, с белым пятном на груди, лежал рядом и громко вздыхал, потому что жилетка всё время съезжала набок. «Ну куда ты крутишься! — сказал Швейкин. — Я же по тебе меряю, стой смирно!» Пёс стойко перенёс ещё три примерки, а потом посмотрел на Швейкина такими глазами, что стало ясно: всё, забастовка.

И тут Швейкин вспомнил: сегодня по всей улице продают облака. Не в переносном смысле — в самом настоящем. На углу, где обычно торгуют морковкой, стоял большой железный чан, а над ним висел ценник, написанный от руки: «Облака. Один килограмм — одна коробка шишек. Торг уместен. Дождь — бесплатно бонусом». «Шишки у нас есть, — сказал Швейкин. — Пёс, мы идём за облаком!» Пёс не сказал ни «гав», ни «нет», но поплелся следом — он никогда не пропускал ничего, где может случиться что-нибудь вкусное.

Продавщица облаков оказалась необыкновенной. Это была не собака, а именно женщина-продавщица. Она держала на плече маленькую коричневую собачку, которая постоянно жевала что-то из кармана фартука и делала вид, что это не она. «Здравствуйте! — сказал Швейкин. — Мне, пожалуйста, килограмм облака. Только пушистого, не серого». «Пушистого нет, — отрезала продавщица, заглядывая в мешок. — Есть слегка помятое. Его по дороге дождило. Возьмёшь — уступлю: полкоробки шишек». «Беру!»

Облако дома развернулось прямо на кухне. Пахло от него мокрым асфальтом и немного — бабушкиным вареньем из крыжовника. Швейкин расстелил его на полу, и оно было мягкое, как зефирка, только прохладное. «Пёс, ложись, — сказал Швейкин. — Ты будешь рисовать на облаке хвостом». Пёс посмотрел на него как на сумасшедшего, но лег. И стоило его хвосту коснуться облака, как там осталась тёмная полоса, будто кто-то чиркнул кисточкой. Пёс обернулся, увидел полосу, удивился, вильнул ещё раз — и на облаке появилась вторая полоса. А потом третья. Пёс вошёл во вкус.

Швейкин так увлёкся, что не заметил, как облако начало таять. Не исчезать — таять, как мороженое летом. Оно становилось всё тоньше и тоньше, а полосы от хвоста пса всё ярче и ярче. И когда от облака остался клочок размером с варежку, Швейкин понял: он стёр облако в ноль, а рисунок остался в воздухе. Висел и не падал. Пёс гавкнул. Гавкнул довольно — ага, мол, вот это я художник.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла кошка. Не простая — серая, с белыми пятнами, а между ушами у неё светилась маленькая синяя звёздочка. Кошка представилась Звездой и сказала, что работает хранителем неба. И что кто-то, — тут она посмотрела на пса, — только что испортил вверенное ей облако, и теперь в небе дырка. «Дырка? — переспросил Швейкин. — Дырка, — подтвердила Звезда и зевнула, показав все зубы. — Три сантиметра на четыре. Ветер туда уже наметает всякую ерунду. Прошлой ночью один дворник обнаружил у себя на балконе чужой сапог. Жёлтый. С левого берега».

Швейкин посмотрел на рисунок, который висел в воздухе. На дырку в небе. На пса, который сидел очень гордый собой и чуть-чуть виноватый — как будто съел зефирку, а упаковку спрятал под диван. «Я могу её зашить, — сказал Швейкин. — Я умею». «Чем? — спросила Звезда». «Ничем, — честно ответил Швейкин. — У меня нет ниток, которые подходят к небу». Звезда задумалась. Она была смелая кошка, но мыслительница из неё была так себе — она думала долго, потому что всё время отвлекалась на солнечных зайчиков.

«А облако? — вдруг сказала Звезда. — Облако может сойти за заплатку. Только надо, чтобы оно было настоящим. Не рисованным». «А у нас остался кусочек, — Швейкин показал на клочок размером с варежку. — Только он совсем маленький». «Маленький — это нормально, — сказала Звезда. — Дырка тоже не слон». Швейкин взял клочок облака и приложил к дырке. Он был маловат. Тогда он отрезал от него кусочек, приложил ещё раз. Опять маловат. Он отрезал от того, что осталось, и приложил снова. Кусочек стал ещё меньше, и дырка, конечно, тоже не уменьшилась — она же не в облаке была, а в небе.

«Так не пойдёт, — сказал Швейкин и задумался. — А если я не буду отрезать? Если я просто растяну?» Он взял клочок облака за два конца — он потянулся, как тесто. Швейкин тянул его, тянул, и он растянулся во что-то большое, тонкое и почти прозрачное. Как паутинка. Как дым от свечки. «Ты растягиваешь его до бесконечности, — тихо сказала Звезда. — Так нельзя. Он же не резиновый». «Можно, — сказал Швейкин. — Я видел, как бабушка делала тесто для пирога. Там тоже казалось, что мало, а потом хватало на весь противень».

Он накинул растянутое облако на дырку, как косынку. Оно легло, прилипло, и дырка исчезла. А рисунок пса — тёмные полосы — остался сверху, прямо в небе, и получилось что-то вроде созвездия. Только это была не звезда, а собачий хвост. Вернее, три полоски от хвоста. «Красиво, — сказала Звезда. — Я оставлю. Пусть висит. Будет новое созвездие». Пёс гавкнул: мол, я так и знал, что я талант.

А потом Швейкин сделал то, чего от него никто не ожидал. Он взял жилетку, которую так и не дошил, и отдал её продавщице облаков, потому что у той на плече сидела маленькая собачка, и собачка мёрзла. Продавщица удивилась, но взяла. А Швейкин сказал: «Только вы больше не продавайте облака, ладно? Они же летать должны. А вы их в мешок». Продавщица вздохнула и призналась: да, она их не продаёт, она их спасает. Облака падают, когда их никто не рисует. А тот, кто рисует, — возвращает их в небо. Вот почему облако стало лёгким и растаяло: пёс его нарисовал, и оно улетело домой. «А шишки? — спросил Швейкин». «Шишки я отдаю белкам, — сказала продавщица. — А тебе спасибо. За жилетку».

Вечером пёс спал на подоконнике, свернувшись клубком, и во сне вилял хвостом. Швейкин смотрел на небо, где висели три полоски — рисунок пса. Они светились мягко и тепло, как ночник. Звезда сидела рядом на подоконнике и мыла лапу. «А знаешь, — сказала она, — ты молодец, что не соврал. Мог бы сказать, что не ты стёр облако. Мог бы сказать, что ветер. Но ты сказал правду. И за это облако вернулось». Швейкин кивнул и зевнул — так, что чуть не проглотил собственное ухо. «Я просто хотел, чтобы было красиво, — сказал он». «Так и получилось, — сказала Звезда. — Спи. Завтра придёшь — я покажу тебе, как правильно гладить облака. Только чур без хвоста». Пёс услышал это во сне и обиженно вздохнул, но не проснулся. А три полоски в небе горели ровно и спокойно, и по ним можно было узнать, что где-то в этом городе живёт зайчонок, который умеет шить, рисовать хвостом и говорить правду.