🐱Сказка про котёнка-сфинкса Оникса: «Море под кроватью»

Зайчонок Пуговка выловила из каши ложкой то, что не смогла выловить из своего ранца, — носок, и с чувством бросила его на пол. Носок не долетел: под кроватью что-то дернулось, и он исчез.

— Оникс! — Пуговка присела рядом. — Ты почему мои носки ешь? Ты же сфинкс, а не шредер.

Оникс, голый котёнок с гребешком из морщин, поднял голову медленно, как директор школы на родительском собрании, и сказал очень спокойно:

— Я их не ем. Я ими проверяю, не подменили ли нас. Отвечаю: пока не подменили. Но ровно в полночь море под кроватью поднимется к самому матрасу. Советую поплавать.

Пуговка заглянула под кровать. Там в темноте и правда стоял шум — тихий, солёный, как будто в соседней комнате включили море.

— А почему я об этом узнаю в последний момент? — спросила она.

— Потому что заранее ты не слушаешь, — отозвался Оникс, уже привязывая к хвосту сплетённую из шерсти верёвку.

Ровно в полночь под кроватью что-то дохнуло солёным ветром, и Пуговка свалилась прямо в лодку из старого пуховика. Оникс сидел на носу, как капитан, у которого все документы в порядке и все потеряны одновременно.

Море было странное: тёплое, как ванна, и пахло подгоревшими сухарями. Надо было найти мамин «Запасной выход» — так мама называла люк, через который в подполе хранилась канистра любимого маминого кофе. Люк исчез. Пуговка искала его каждый раз, когда мама просила «не трогать кофейный запас». А тут оказалось: без люка мама не проснётся.

— План такой, — сказала Пуговка, — идём к маяку. Там бабушка Мокрица.

— А почему не плывём по течению? — полюбопытствовал Оникс. — Нам же всё равно, где кофе.

— Кофе мамин. Всё равно только для тех, у кого нет списка покупок.

Бабушка Мокрица жила на маяке, который стоял в бутылке. Она была огромная, румяная, в вязаной шапке, из которой торчали вязальные спицы, и говорила так, будто одновременно стирала и читала лекцию:

— Милая! Не переходила ли ты дорогу собственной лени? Ах, ищешь потерянное! У меня всё есть, кроме пуговицы, и пуговица — у того, кто в клетке.

— В какой клетке? — не поняла Пуговка.

— В подводной. В ржавой. И пахнет от неё так себе, скажу я тебе, без подробностей.

Оникс недовольно обследовал маяк: он умел читать карты, только если они лежали строго на подоконнике, а здесь на подоконнике стояла только лейка.

В ржавой клетке, глубоко под водой, сидела черепаха-почтальон. Она была очень вежливой с виду и категорически против переездов. В клетке с ней лежал кофейный люк и та самая пуговица от бабушкиной шапки.

— Я не могу отплыть, — объяснила черепаха, — потому что у меня в животе письмо для Пуговки. А письмо я ношу, пока мне не станет скучно. Мне не скучно.

— Что в письме? — спросила Пуговка.

— Не положено читать в присутствии адресата. Но там написано: «Пуговка, перестань бояться трудностей. Подпись: мамин кофе».

Пуговка засмеялась так, что пузырьки пошли вверх. Письмо? От кофе? Она взяла пуговицу, прикрутила её к носку, и получилась затычка с ручкой — как ключ, только мягкий.

— Оникс, ты умеешь читать карты на подоконниках, а я умею шить, — сказала она. — Мы обменяемся.

Она открыла люк, налила в него чуточку моря, и море в бутылке у бабушки зашумело громче. Черепаха нехотя — но поплыла. Пуговка прокрутила пуговицу — носком, как ключом, — и клетка открылась. Черепаха выплюнула письмо, где было написано: «Вы уже всё сделали сами, я просто кофе».

Мама проснулась от запаха — кофе варился прямо в большой кастрюле, а люк стоял на подоконнике и исправно гудел. На волосах у мамы была шапка с новой пуговицей. Оникс сидел на подоконнике и делал вид, что читает карту, которую только что стащил со стола.

— Пуговка, — спросила мама, — а почему у меня в кастрюле солёная вода?

— Не переходила дорогу собственной лени, — важно ответила Пуговка и присела рядом с Ониксом.

Под кроватью было тихо. Море ушло. Оникс свернулся клубком, положил голову ей на колени и добавил, зевая:

— Носок верну. Он был в порядке.

Пуговка закрыла глаза. Если найти пуговицу, которая притворяется ключом, то дверь обязательно откроется — просто не сразу и не там, где её искали.