🐰Сказка про зайчонка Шестерёнка: «Лес, шестерёнка и тёплый вечер»

В лесу между двумя холмами жил лев со слегка помятой гривой. Он любил бормотать себе под нос, когда думал, и каждое утро выбирался из дупла старого дуба с ворчанием, потому что дупло было ему мало.

На другом конце леса жил енот, мастер починки всего на свете. Из веточек и желудей он собирал удивительные штуковины, которые непонятно зачем нужны, но очень интересно крутить. Говорил он быстро и всегда начинал с «слушай-ка».

Зайчонок Шестерёнок попал в этот лес случайно. Он шёл по тропинке, потом тропинка свернула, потом ещё раз, и вдруг запахло смолой и дождём, хотя неба видно не было — только кроны, тёмно-зелёные снизу и золотые сверху.

Он чуть не наступил на енота. — Слушай-ка, осторожней! — пискнул тот, прижимая к груди горсть маленьких шестерёнок. — Я их полдня собирал! — Прости, — сказал Шестерёнок. — А что это? — Сам не знаю пока. Но крутится — уже хорошо, согласен?

Енот оказался отличным проводником: знал каждую корягу и говорил без умолку. Они шли к льву — енот давно хотел показать ему новое изобретение, только всё никак не решался один. — Он не злой, — объяснил енот. — Просто он такой. Молчит в основном. Я не всегда понимаю, рад он мне или нет.

Лев сидел у дуба и смотрел в сторону, где между деревьями мерцало что-то серебристое. — Пришли, — сказал он, не оборачиваясь. Голос у него был низкий, как гул большой трубы. — Слушай-ка, я изобретение принёс! — начал енот и полез в сумку. Лев повернулся, посмотрел на шестерёнки и долго молчал. Енот потихоньку перестал улыбаться.

Шестерёнок видел, как это происходит: вот енот был уверен, вот начал сжиматься, вот уже почти спрятал изобретение обратно. — Слушай, лев, — сказал зайчонок. — А ты попробуй покрутить вот эту. Он сам не знал, зачем это сказал. Просто нужно было что-то сделать.

Лев протянул лапу — осторожно, как будто вещь была хрупкой — и покрутил шестерёнку. Она завертелась, и все три маленьких колёсика завертелись следом. Лев смотрел на это секунды три, потом негромко сказал: — Красиво. Енот буквально расцвёл. Это было видно даже в полосатой шерсти.

Они просидели у дуба до самого вечера. Лев говорил мало, но когда говорил — коротко и точно, и енот каждый раз замолкал на полуслове и слушал. А Шестерёнок понял кое-что интересное: эти двое дружат давно, просто немного разучились друг друга слышать. Не поссорились — просто каждый ждал, что другой первым подаст знак.

Когда стало темнеть, лев поднялся и ушёл в дупло — с явным трудом, как всегда. Но перед этим сказал: — Енот. Приходи в пятницу. Покажу кое-что у ручья. — Слушай-ка, приду, — сказал енот, и в голосе у него было столько тепла, что зайчонку даже немного завидно стало — хорошей такой завистью.

Обратную дорогу енот знал наизусть. Они шли в тихом уже лесу, пахло вечерней смолой и влажной землёй, где-то высоко цвиркала какая-то птица. — Слушай-ка, — сказал енот у самой тропинки, — ты здорово придумал. Про шестерёнку. — Я просто так, — сказал Шестерёнок. — Слушай-ка, «просто так» — это иногда и есть самое нужное.

Зайчонок вышел на тропинку, которая сразу стала знакомой. Он шёл домой, и где-то позади шелестел лес, и Шестерёнок думал о том, что иногда дружба — это не громкие слова, а маленький жест: покрути вот эту шестерёнку. Просто чтобы другой увидел, что его слышат.

Неба уже не было видно за кронами, но звёзды угадывались — где-то там, выше. Шестерёнок сунул лапки в карманы и зашагал домой. В кармане что-то лежало. Он вытащил — маленькая шестерёнка, одна из тех. Крутилась легко, почти сама. Он улыбнулся и убрал её обратно.