🐰Сказка про зайчонка Тибика: «Грелка для крокодила»

В понедельник зайчонок Тибик надел сапоги не на ту ногу. Точнее, на обе сразу — и в этом была проблема. Он стоял посреди прихожей, как перевёрнутая буква «Г», и держал в руках по варежке, хотя на улице была весна и лужи.

— Тибик, солнышко, лесной садик ждёт! — сказала мама, застёгивая свою куртку. «Лесной садик» звучало красиво. Как будто там деревья, белки и, возможно, пирожки. Но Тибик точно знал: туда ходят без мамы. А это было самое некрасивое слово в мире.

Тибик надулся, как чайник, который никто не выключил. — Не хочу в садик, — сказал он в варежку. Варежка была не согласна. Мама присела рядом. Она не стала говорить «ну что ты, там весело». Вместо этого она взяла ладошку Тибика, сложила её лодочкой и поцеловала в самую серединку — туда, где линии пересекаются, как тропинки.

— Смотри, — сказала мама. — Это поцелуй. Он остаётся в ладошке. Если загрустишь — загляни в неё. А как только я вернусь — сразу его оттуда выну. После полдника. — После полдникакакака, — пробурчал Тибик, но ладошку сжал. Крепко-крепко. До самого кармана.

В лесном садике пахло яблоками и мокрой землёй. На пороге их встретила воспитательница с крокодилом на фартуке. Прямо как в книжке. Только в книжке крокодил играл на гармошке, а крокодил на фартуке — на дудочке, потому что гармошка не влезала в карман.

— О! — сказала воспитательница, увидев сапоги Тибика. — Сегодня у нас будут ходить ёлочки? Одной ногой сюда, другой туда? Тибик посмотрел на свои сапоги. Потом на воспитательницу. Потом на крокодила. И хихикнул. Совсем чуть-чуть. Мама помахала из-за забора, и её шаги ушли по дорожке: топ-топ-топ. Тибик заглянул в ладошку. Поцелуй был на месте. Тёплый.

— А мы будем строить норку, — сказала воспитательница и повела всех в угол, где лежала огромная коробка с одеялами, фонариками и одним надувным крокодилом без половины хвоста. — Крокодилу нужен дом. Он всю зиму жил в стиральной машине и замёрз.

Тибик остановился. Стиральная машина — это серьёзно. Он сам однажды видел, как там крутится чей-то носок и никто его не спасает. — Я знаю! — вдруг сказал он громко. — Ему надо не норку. Ему надо грелку! Все замерли. Крокодил на фартуке одобрительно поднял дудочку.

— Грелку? — переспросила девочка с двумя хвостиками. — Да! Он холодный. Норка холодная. А грелка тёплая, как ладошка! — Тибик разжал кулак и показал ей. — У меня вот тут тепло. Это мамин поцелуй. Давай крокодила тоже так согреем!

И тут началось самое интересное. Тибик и девочка с хвостиками притащили все одеяла, набили ими старую наволочку и уложили туда крокодила, как большую булочку с хвостом. Фонарик поставили рядом — греться. Крокодил был счастлив. У него торчал только нос и один глаз, но глаз явно улыбался.

Девочка вдруг протянула Тибику ладошку. — Давай дружить? — сказала она. — У меня дома кошка. А у тебя что? — А у меня в ладошке поцелуй, — важно ответил Тибик. — Но он секретный. — Покажешь? — Показать нельзя. Но можно понюхать. Пахнет мамой. Девочка понюхала и кивнула. Пахло правда.

После полдника — а полдник был с булочками и какао — за окном раздались шаги. Топ-топ-топ. Тибик бросил недоеденную булочку и побежал к двери. Мама стояла за забором. Тибик сунул ей ладошку прямо через щель. — Забирай! — сказал он. — Он своё дело сделал. Мама поцеловала ладошку и накрыла её своей. Поцелуй вернулся. Тибик засмеялся.

— А мы крокодила грелкой назвали! — сказал он по дороге домой. — И у него один глаз. И у меня теперь есть подруга. Можно я завтра опять пойду? — Конечно, — сказала мама. — Только я завтра надену сапоги правильно. Ну, наверное.

Вечером Тибик поставил рядом с кроватью свои сапоги. Каждый — на своё место. Потому что даже сапоги знают: если ты утром правильно встал, то и день получится правильным. А в ладошке было тепло. И совсем не хотелось её разжимать.