🐰Сказка про зайчонка Шорошка: «Дракон за шкафом»

Зайчонок Шорошок натянул шапку, хотя спать в шапке — так себе идея. Просто в шапке было удобнее думать. А думал он вот о чём: за стеной, вон там, за шкафом, поселился дракон. Он сопел. Сопел так, будто внутри у него работал маленький пылесос, который забыл, как выключаться.

— Слушай, а ты уверен, что нам туда надо? — спросил Шорошок сам себя. — Я, например, не уверен. Но лапки уже открыли дверцу шкафа, и в нос ударил запах — как от подгоревших вафель, только с корицей.

— Эй, — сказал Шорошок. — Ты чего не спишь? Дракон открыл один глаз. Глаз был жёлтый, круглый и очень грустный, как блюдце, с которого съели всё варенье.

— Не могу, — просипел дракон. — У меня в животе поёт. Как будто кто-то жуёт фольгу и напевает. Я уже и на другой бок ложился, и хвост поджимал. Не помогает.

Тут из-за угла выехала на колёсиках игрушечная машинка по имени Бумка. В кузове у неё стояла банка с надписью «МЁД. НЕ ТРОГАТЬ. СЕРЬЁЗНО. ЛАДНО, ТРОГАЙ». Бумка заехала в шкаф, как в гараж, и строго сказала:

— Так. Кто тут не спит? Дракон, ты почему не спишь? Шорошок, ты почему не спишь? Я вот, например, вообще не собиралась спать, но раз тут такое дело — я главная. У меня банка.

— У меня тоже банка, — сказал дракон и показал банку. В ней лежало одно печенье и очень много воздуха.

— И что, оно поёт? — спросила Бумка.

— Поёт, — кивнул дракон. — Всё время одну песню. «У-у-у, я несъеденное печенье, у-у-у, меня никто не любит». Я его съесть не могу. Жалко. Оно такое... одинокое.

Шорошок посмотрел на печенье. Печенье смотрело на Шорошка. У печенья была трещинка, как грустная улыбка.

— А если его не есть, а поделить? — сказал Шорошок.

Бумка подняла бровь. Бровь у неё была нарисована, поэтому поднялась не вся, а только наполовину.

— Гениально, — сказала Бумка. — Но нас трое. А печенье одно. Ты, дракон, его разломи на три части. Или на две. Или как получится. Главное — чтобы всем хватило.

Дракон попробовал разломить печенье лапой. Печенье сказало «крак» и развалилось на две половинки. Одну дракон отдал Шорошку, вторую — Бумке. Себе оставил крошки.

— Эй, — сказал Шорошок. — А ты?

— А я не хочу, — соврал дракон, но уши у него стали красными, как два помидора в шарфе.

Шорошок взял свою половинку и отломил от неё кусочек. Потом ещё кусочек. И протянул дракону:

— На. У меня тоже крошки. Я их не люблю. Они застревают.

Дракон понюхал крошки. Потом съел. И вдруг зажмурился — и засопел. Сначала тихо, потом громче, потом совсем как пылесос, который наконец-то выключили.

Бумка тихонько выехала из шкафа на колёсиках и помахала Шорошку банкой. В банке было пусто. Абсолютно пусто. Но Бумка выглядела очень довольной.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказала она. — У меня, знаешь, ещё мишка не кормлен. Сказками. Он у меня вместо телевизора.

Остался Шорошок в шапке, дракон — посапывающий, печенье — съеденное. И стало в комнате тихо-тихо. Только дракон во сне иногда говорил: «Ещё одну крошечку...» — и улыбался.

А ты проверь, кстати, спит ли он. Только тихо, ладно? А то разбудишь — и он опять запоёт.