🐰Сказка про зайчонка Скрипика: «Дракон, который любил рисовать»

Зайчонок Скрипик нашёл на чердаке у бабушки свёрнутую в трубочку бумагу, перевязанную синей ленточкой. На бумаге было написано: «Пять правил, как разбудить спящего дракона. Проверено лично. Не потеряй, а то он проспит до пенсии». Подпись — «Тётя Люся».

Скрипик знал про тётю Люсю две вещи: она разводит кактусы и никогда ничего не выбрасывает. А ещё на чердаке, в самом углу за старым креслом, действительно кто-то спал. Большой, тёплый, как печка, и храпел так, что с полки сыпалась пыль. Дракон. Настоящий. Чешуя у него была цвета варёной сгущёнки, а из ноздри вылетал маленький пузырь и лопался с тихим «пуф».

Правило первое: «Громко крикни три раза „Подъём!“». Скрипик крикнул. Дракон всхрапнул, пузырь лопнул, и из-под его крыла выкатилось яйцо. Не золотое, не волшебное — самое обычное, только в крапинку. Дракон приоткрыл один глаз, сонно посмотрел на Скрипика и пробормотал хриплым басом: «Ещё пять минуточек…» — и заснул обратно. Скрипик фыркнул. Взрослые, даже драконы, говорят одно и то же.

Правило второе: «Пощекочи ему пятку». Скрипик пощекотал. Дракон дрыгнул лапой так, что снёс половину кактусов тёти Люси, и захрапел громче. Правило третье: «Спой весёлую песню». Скрипик спел. Дракон во сне подпел — низко, гулко, не в такт — и пустил из ноздри дымное сердечко.

Тут из-за кактусов высунулась голова. Собака. Маленькая, лохматая, с одним ухом торчком и вторым — как блин на сковородке. Собака посмотрела на Скрипика и сказала совершенно человеческим голосом: — Между нами: эти правила — ерунда. Я тут живу под креслом три года. Он просыпается только тогда, когда ему снится что-то вкусное. Или когда кто-то рядом рисует. Он, знаешь, любит смотреть. — Собака говорит, — сказал Скрипик. — Меня зовут Бублик, — обиделась собака. — И я не «собака», я консультант по сну.

Скрипик достал блокнот и карандаши — он всегда их с собой носил, потому что хотел стать художником. И стал рисовать. Сначала дракона. Потом пузырь из ноздри. Потом почему-то кошечку с хвостом-трубой и динозавра на самокате — просто рука сама повела. И тут случилось странное.

Дракон заворочался, вытянул шею и приоткрыл оба глаза. Не сонно — а с любопытством, как кот перед миской. — Это кто там на самокате? — просипел он. — Это же стегозавр. У него шипы не так растут, уважаемый. Дай-ка я поправлю. И дракон взял карандаш — неуклюже, двумя когтями — и дорисовал динозавру шипы. Получилось криво и смешно, но с душой. — Я, между прочим, тысячу лет рисовал на пещерах, — сказал он важно. — Пока не устал и не лёг поспать. На пару сотен лет.

Бублик заскулил от восторга и притащил из-под кресла старую коробку от ботинок, битком набитую огрызками мелков. Дракон выбрал белый мелок, прищурился и на стене нарисовал кошку. Огромную, во всю стену, с усами-антеннами. — Это Мурка, — сказал он. — Я её помню. Хорошая была кошка. Лечила мне крыло, когда я его подвернул. Скрипик замер. — Лечила? Кошка — лечила? — Ага, — кивнул дракон. — Она была лекарем. У неё была клиника в пещере. Для драконов, динозавров, всяких там. Хорошая клиника. Только вывеска стёрлась.

Скрипик посмотрел на свои карандаши. На коробку с мелками. На Бублика, который уже притащил бинт из аптечки и наматывал его себе на хвост, изображая пациента. — Значит, так, — сказал Скрипик. — Мы сейчас нарисуем клинику. Прямо на стене. И вывеску. Дракон оживился так, что чуть не снёс люстру.

Они рисовали всю ночь. Дракон — большие вещи: стены, окна, дверь с табличкой «Открыто». Скрипик — мелкое: кошечек в очереди, собачек на приёме, динозавра, которому меряют температуру. Бублик командовал: «Тут криво! Тут вообще не похоже!» — и в конце концов уснул прямо на подоконнике, свернувшись калачиком, как плюшка.

А когда на стене появилась последняя вывеска — «Клиника Скрипика. Лечим всех, даже драконов» — дракон посмотрел на неё, посмотрел на Скрипика и вдруг сказал очень тихо: — Знаешь что? Я, пожалуй, теперь каждый день просыпаться буду. Чтобы смотреть, как ты рисуешь. И помогать. У меня, между прочим, лапы золотые. В прямом смысле — видишь, чешуйки блестят? Скрипик засмеялся. И вдруг понял, что ему уже очень хочется спать. Дракон зевнул — тепло, как из духовки, — и накрыл его своим крылом, как одеялом. От него пахло тёплым камнем и чуть-чуть — кактусами.

Бублик сопел на подоконнике. Правила, свёрнутые в трубочку, лежали на полу — Скрипик решил, что допишет шестое: «Нарисуй ему что-нибудь. Только обязательно от души». А дракон уже снова посапывал. Но теперь — совсем тихонько, чтобы никого не разбудить, и с одним приоткрытым глазом. На всякий случай.