🐰Сказка про зайчонка Пухтика: «Дракон и ночной сторож»

Пухтик обнаружил дракона в своей комнате в тот момент, когда тот пытался сжевать его любимые наушники — те самые, в которых музыка становилась добрее, а мир — мягче.

— Эй! — сказал Пухтик. — Это вообще-то не еда.

Дракон чихнул, и над кроватью повисло маленькое облачко. Облачко пахло мандаринами и почему-то бабушкиными пирожками. Дракон был размером с кошку, чешуя переливалась, а глаза были грустные-грустные, будто его только что пожурили за разбитую вазу.

— Ты чего не спишь? — спросил Пухтик. — Ночь на дворе. Ты вообще позор драконьего племени, между прочим.

Дракон шмыгнул носом и поглядел на колыбельку у стены, где сопел новорождённый братик Пухтика.

— Я не могу уснуть, — прошептал дракон голосом, похожим на шелест страниц. — Тут так... тесно. Раньше было одно большое место — и оно всё было моё. А теперь оно вроде то же, а внутри как будто меньше.

Пухтик замер. Внутри у него что-то узнавающе отозвалось.

— Знаешь что, — сказал Пухтик, разглядывая дракона. — Ты, кажется, ревнуешь. Ладно, не красней, у драконов это плохо видно, но всё равно не красней. Я тоже ревную.

— Ты? — дракон поднял бровь. Точнее, он попытался, но брови у драконов — штука непослушная.

— Я, представь себе. Мне кажется, что мама теперь любит братика больше. Он маленький, с ним всё время носятся, а я... я, видимо, уже вырос и больше не заслуживаю.

В этот момент в дверях появилась мама — с кружкой молока и выражением лица, от которого все драконы в радиусе километра должны были бы притвориться плюшевыми.

— Дракон, я так и знала, что это ты шумишь, — сказала мама совершенно спокойно, будто драконы у них в семье жили всегда. — А ты, Пухтик, между прочим, не «вырос и не заслуживаешь». Ты у меня старший. Это не привилегия и не наказание. Это роль. И роль, надо сказать, почётная.

Она присела рядом и поставила молоко на пол — дракон тут же сунул в него нос, обжёгся и обиженно фыркнул.

— Любовь не делится, — сказала мама, поглаживая Пухтика по плечу. — Она умножается. Смотри: был один огонёк, стало два. Первый от этого не погас — он от второго стал ярче.

— Ага, — сказал Пухтик. — А ещё можно мне особенное время? Только моё. Без подгузников и лактации.

— Ну, «лактация» — это ты откуда знаешь?.. Ладно, неважно. Конечно можно. Каждую пятницу — твоя и моя. Чай с вареньем, твоя музыка. И любимые наушники тоже приглашаются.

Дракон с надеждой поднял морду:

— А для драконов есть какое-то особенное время?

— Так, — сказала мама, — драконам — время на коврике у дивана. Только громкость на минимум.

И вот тут произошло то самое маленькое чудо, которого я, честно говоря, не ожидал: дракон подкрался к колыбельке и очень осторожно, кончиком хвоста, стал покачивать её. Тихонько-тихонько. Братик даже не пискнул.

— Я буду ночным сторожем, — прошептал дракон с гордостью. — У меня как раз бессонница.

— Вот и решение, — улыбнулся Пухтик. — Я старший, ты ночной сторож, мама — мама. Все при делах.

Он лёг спать, поставив дракона караулить колыбельку, а наушники — подальше от его зубов. В комнате пахло мандаринами и почему-то бабушкиными пирожками. За окном тихо таяла ночь, и дракон впервые за долгое время понял, что место может стать больше, а не меньше — если рядом есть кто-то, кто тебя узнал.

И Пухтик тоже это понял. И, кажется, даже братик — хотя он просто перестал сопеть и спал так спокойно, как умеют только младенцы и очень уставшие драконы.