🐰Сказка про зайчонка Тиш-Тиша: «Дело о пропавшем храпе»

Тиш-Тиш заметил пропажу в тот момент, когда на кухне стало слишком тихо. Обычно в восемь вечера с подоконника доносилось мерное, уютное посапывание, от которого чашки в шкафу слегка подрагивали. Хомяк Гоша спал. Всегда. Это был его главный талант. Но сегодня подоконник пустовал, а в воздухе висела подозрительная тишина, пахнущая подгоревшим печеньем и маминым волнением.

«Пропал храп. И хомяк. И, кажется, мой покой», — подумал Тиш-Тиш и достал блокнот. На первой странице он вывел: «ДЕЛО ПЕРВОЕ. КУДА ДЕЛСЯ ГОША?»

Свидетель номер один, папа, сидел в кресле с газетой, которая называлась «Спокойный вечер». Это было неправдой, потому что папа нервно шуршал страницами. Отвечая на вопросы, он не отрывался от текста и говорил на языке взрослых: «Видишь ли, Тиш-Тиш, в условиях оптимизации семейного пространства и перераспределения ресурсов...» — тут он сделал паузу и посмотрел на потолок, — «...хомяка я не видел». Тиш-Тиш записал: «Папа. Говорит загадками. Подозрительно.»

Свидетель номер два, жёлтый резиновый утёнок в ванной, был ещё лаконичнее. Он вообще отказался давать показания, потому что у него отклеился клюв. Тиш-Тиш записал: «Утёнок. Молчит. Возможно, соучастник.»

Улики множились. На ковре обнаружилась дорожка из крошек от любимого печенья Гоши. Крошки вели к дивану, потом сворачивали под кресло, а потом загадочно исчезали в районе книжного шкафа. На пыльной полке Тиш-Тиш увидел след — маленький, пятипалый, но не человеческий. Он был похож на отпечаток лапки, если бы у лапки были кроссовки. «Гоша никогда не носил обувь, — отметил Тиш-Тиш. — Значит, у него был сообщник. Или он в бегах.»

Разгадка пришла неожиданно, когда Тиш-Тиш уже собирался объявить всеобщий розыск. Он услышал знакомый звук — тихое, приглушённое «пс-с-с». Он доносился из-за дивана, где стояла коробка с ёлочными игрушками. Тиш-Тиш заглянул туда и увидел... Гошу. Хомяк сидел в компании с плюшевым медведем, который был в два раза больше его самого. Гоша сосредоточенно пытался засунуть печенье в лапу медведя, а тот, безмолвно и с достоинством, держал его за лапу. Рядом лежала бабушкина тёплая вязаная перчатка, в которой Гоша, видимо, спал.

Оказалось, у Гоши был секрет. Когда папа «оптимизировал пространство» и переставил клетку, хомяк решил, что его лишили личного уголка. Он нашёл новый — за диваном, в компании с молчаливым медведем, который, по мнению Гоши, был идеальным соседом: никогда не шумит и всегда готов подставить плечо. Крошки были частью плана по созданию уютного гнезда, а перчатка — украденной подушкой.

Тиш-Тиш прыснул. Он достал из коробки ещё одно печенье и положил его на лапу медведя. Гоша недовольно пискнул, но печенье взял. Тишина на кухне больше не казалась подозрительной. Она была просто... новой. Теперь у них в семье было два храпа: один — громкий, папин, и второй — тихий, из-за дивана, где маленький хомяк спал в обнимку с большим медведем. Тиш-Тиш закрыл блокнот. Дело можно считать закрытым. Всем спать.