Записки из-под коврика, или Как Опалинка потеряла рог

Записки из-под коврика, или Как Опалинка потеряла рог

Малышка нашла первую записку в среду утром — она торчала из-под коврика у входной двери и пахла земляникой.

«Малышка, спасай! Я потеряла свой рог. Без него я не единорожка, а просто лошадь с шишкой на голове. Не говори никому. Я спряталась за малинником. Твоя Опалинка. (Нарисовала три слезинки и одну малину.)»

Малышка перечитала записку дважды. Потом ещё раз, потому что буква «Л» у Опалинки всегда получалась как зонтик. Единорожка теряла рог! Это было хуже, чем потерять второй носок от любимых колготок.

Малышка схватила карандаш и написала под дверью, аккуратно, чтобы мама не заметила:

«Опалинка! Не паникуй. Рог найдётся. Я приду после завтрака. Сколько он у тебя? Пять сантиметров? Десять? Ты его мерила?»

Ответ прилетел с синицей, которая села прямо на подоконник и сердито постучала клювом по стеклу.

«Малышка, рог у меня был точно золотой и величиной с морковку. Может, чуть поменьше. Или чуть побольше. Как ты его найдёшь, если я не знаю даже, где потеряла? Я чесала ухо о дуб, спала на лютиках, гоняла крота с грядки... Крот, кстати, грубиян. (Нарисовала крота с усами и крестиком вместо глаза — из вредности.)»

Малышка вздохнула. С такой информацией можно искать иголку в стоге сена. Причём сено — волшебное, а иголка — золотая, но всё равно.

Второе письмо пришло к обеду, в этот раз с дятлом. Дятел, судя по вежливости, был не в восторге от почтовой службы.

«Малышка! Я вспомнила! Я махала хвостом у пруда, и там сидела жаба Барабара. Она сказала, что видела что-то блестящее у старой ели. Но Барабара — известная врунья. В прошлый вторник она сказала, что умеет петь, а спела только песню про сквозняк. (Нарисовала жабу в шляпе.)»

Малышка уже натягивала сапоги, когда под дверью появилась третья записка. Записка была не от Опалинки. Почерк был круглый, как пончик.

«Привет, Малышка! Это Барабара. Я не врунья, я артистка. Но я правда видела рог. Он у бабушки Груши. Бабушка Груша вяжет из него шарф, потому что думает, что это спица. Спасайте скорее, я приду на помощь. Только захватите дождевых червей, я с утра не завтракала.»

Малышка рассмеялась так, что из кухни пришла мама и спросила, всё ли в порядке.

— Всё отлично, — сказала Малышка. — Просто одна артистка хочет червей на завтрак.

Мама посмотрела на неё, как на человека, который не выспался, и ушла обратно к своей кастрюле.

Малышка прибежала к бабушке Груше. Бабушка Груша сидела на крылечке и вязала. Спицы у неё были кривые, а шарф получался длинный, как удав. И правда — одна спица была золотая, с маленьким витым завитком на конце.

— Бабушка Груша! — закричала Малышка. — Это не спица! Это рог единорожки!

Бабушка Груша близоруко прищурилась, потрогала завиток, потом понюхала его и сказала:

— Вот дела. А я-то думаю, почему он тёплый и почему от него у меня голова не болит. Хорошая спица. Жалко отдавать.

Тут из-за куста выскочила Опалинка. Она была вся в землянике и репьях.

— Отдайте! — закричала она. — Это мой рог! Мне без него стыдно!

— А мне без него холодно, — спокойно сказала бабушка Груша. — Я двадцать лет вяжу одной спицей. Вторая была сломана. А эта хорошо пошла.

Опалинка села на траву и заплакала. Слезинки у неё падали на лютики, и лютики сразу расцветали ярче. Получалось очень красиво, но грустно.

Малышка посмотрела на бабушку Грушу. Бабушка Груша — на Малышка. Малышка — на Опалинку. Опалинка — на рог.

— А знаете что… — сказала Малышка. — Бабушка Груша, а вы можете вязать не спицами, а руками?

— Руками? — Бабушка Груша задумалась. — Я, вообще-то, умею. Меня бабушка учила. Только это долго.

— А вы попробуйте. А рог мы заберём, но… зато я вам помогу. Я умею сматывать пряжу. И Барабара поможет. Правда, Барабара?

Из-за куста высунулась жаба Барабара. Она была в шляпе из одуванчика и смотрела на всех с достоинством.

— Разумеется, — сказала она. — Артисты всегда помогают. К тому же я сегодня утром съела одного червяка, так что настроена благородно.

Бабушка Груша посмотрела на свою кривую спицу, на золотой рог, на Опалинку, которая уже обнимала рог и прилаживала его на место, на Малышку и на жабу в шляпе. Потом вздохнула и развязала узел.

— Ладно, — сказала она. — Только вы мне будете помогать. Каждую субботу. Я вам — пряжа, вы мне — руки. И никаких червей на моём крыльце.

— Замётано, — сказала Барабара.

Опалинка надела рог. Он сел как влитой — видно, бабушка Груша всё-таки его немного разносила. Единорожка завертелась, замахала хвостом и запела. Песня была не очень складная, но зато громкая.

А потом Малышка предложила игру: кто быстрее смотает клубок — Малышка, Барабара или Опалинка. Опалинка путалась в пряже и запутала себе рог. Барабара смотала клубок, но приклеила его к лапе. Малышка смотала лучше всех, но потом клубок укатился в кусты, и его ловил дятел, который прилетел узнать, не будет ли ещё писем.

Смех был такой, что бабушка Груша уронила шарф.

А к вечеру Малышка сидела на крыльце, рядом — Опалинка, а на перилах — Барабара, которая уже двадцать раз рассказала историю про то, как она нашла рог, и каждый раз немного по-новому. Бабушка Груша вязала руками, и получалось у неё, честно говоря, криво, зато тепло.

— Знаешь, — сказала Опалинка. — Если бы я не потеряла рог, мы бы никогда не узнали, что бабушка Груша умеет вязать руками. И что Барабара не врунья. И что ты можешь смотать клубок за три минуты.

— Я могу за две, — сказала Барабара. — Но я не хвастаюсь.

— Хвастаешься, — сказала Малышка.

— Немножко, — согласилась жаба.

Ночью Малышка засыпала и слышала под окном тихое шуршание. Это Опалинка спала под малинником и во сне чесала ухо о дуб. Рог был на месте — золотой, тёплый, с завитком.

А под дверью лежала последняя записка, написанная кривым почерком бабушки Груши:

«Малышка. Приходи в субботу. Пряжи много. Черви отменяются. Бабушка Груша.»

Малышка улыбнулась и уснула. Пряжа, жабы, единорожки — всё это было очень хорошо. Но лучше всего было то, что завтра снова будет суббота. И все будут вместе.