Великое дело о пропавшем носке

Великое дело о пропавшем носке

Малыш лежал в кровати, но глаза у него работали, как два фонарика на батарейках, которые никак не сядут. За стенкой тихо гудел холодильник. Под окном кто-то шуршал листьями. А из-под одеяла торчала пятка, и ей было очень интересно, что делается снаружи.

Спать Малыш не собирался. Совсем. Ни капельки.

Вдруг в углу комнаты что-то звякнуло. Не громко — как будто уронили крошечную чайную ложечку. Малыш приподнялся на локте и увидел: на краю ковра стоит маленький дракон. Ростом — с его тапок. Чешуя — цвета какао с молоком, крылышки — как два мокрых кленовых листика, а на голове — вязаная шапочка. Настоящая, с помпоном.

— Слушай, Малыш, — сказал дракон и поправил помпон. — У нас беда государственного масштаба. Пропал носок.

— Чей?

— Бобра Фёдора. Левый. Полосатый.

— И что, из-за одного носка — целое дело?

Дракон посмотрел на Малыша так, как смотрит врач, которому сказали «ну подумаешь, температура тридцать восемь».

— У Фёдора носков всего два, — сказал он строго. — Левый и правый. Теперь у него один левый и один правый, но оба на одну ногу. Понял трагедию? Лесной совет заседает всю ночь. Еж Григорий уже три раза пересчитывал шишки для голосования. Он сбивается, потому что нервничает.

— А я тут при чём?

— Ты не спишь, — сказал дракон. — А в наши срочные дела пускают только тех, кто не спит. Кровать — это пропуск. Кто в кровати и не спит — тот официальный участник. Вставай, надевай пижаму поплотнее, у нас ночной рейд.

Малыш надел пижаму. Дракон важно зашагал впереди, оставляя на ковре крошечные следы, похожие на запятые. Пижамные штанины у Малыша хлопали, как паруса, когда он шёл за ним по коридору.

На кухне их ждал бобёр Фёдор. Он сидел на табуретке, свесив хвост, и держал в лапах один-единственный полосатый носок. Второй лапой он держался за сердце.

— Я его любил, — сказал Фёдор дрожащим голосом. — В нём пятка была тёплая. И в нём было удобно мечтать о плотинах.

— Мы найдём, — сказал дракон. — Малыш, начинай расследование.

Малыш ходил по кухне, заглядывал под стол, в корзину с луком, даже в кастрюлю — но в кастрюле был только суп из вчерашней картошки, и он обиженно булькнул.

Тут на подоконнике заворочался кто-то колючий. Еж Григорий. Он поправил очки, которые всё время съезжали на нос, и сказал:

— Молодой человек, у вас на ноге — это что?

Малыш посмотрел вниз. На его левой пятке, как на маленьком диване, спал полосатый носок. Он вылез из-под одеяла, когда Малыш вставал, прилип к пятке и путешествовал с ним весь рейд.

Все замолчали. Фёдор ахнул.

— Он выбрал тебя, — прошептал бобёр. — Носок ушёл туда, где тепло.

— Это официально, — сказал еж и торжественно поправил очки. — Дело закрыто. Победила пятка.

И тут произошло самое настоящее, самое главное. Дракон снял шапочку, поклонился Малышу и сказал:

— За то, что ты так тепло принял пропажу, лесной совет дарит тебе право на главное волшебство. Оно работает только отсюда — с кровати. Ляжешь — и полетишь.

Малыш лёг. Одеяло сделалось мягким, как облако. Подушка стала пушистой, как спина дракона. Дракон забрался на неё, улёгся у Ваниного уха, и крылышки его зашелестели тихо-тихо: ш-ш-ш, ш-ш-ш.

— Только с закрытыми глазами, — пробормотал дракон. — Так делают только самые срочные дела.

Малыш закрыл глаза. Холодильник за стенкой гудел всё тише. Листики под окном шуршали всё медленнее. А где-то далеко-далеко бобёр Фёдор уже натягивал оба носка на одну ногу и улыбался во сне.