Записки от Суперкота

Записки от Суперкота

Записка лежала прямо на коврике у двери, придавленная шишкой — чтобы ветер не унёс. Буквы были кривые, будто их царапали когтем, а не писали ручкой.

«Малыш! Срочно! Пельмень застрял на тополе у старых гаражей. Нужен герой. Жду на закате. Суперкот.»

Малыш перечитал три раза. Пельмень — это соседский котёнок, рыжий и глупый, как варёная сосиска. А старые гаражи — это то самое место, куда даже днём идти неохота: ржавые ворота скрипят, будто жалуются на жизнь, а в лужах плавает загадочная зелёная ряска.

Он взял мелок и написал прямо на асфальте под окном, большими буквами, чтобы было видно с неба: «А ТЫ ТОЧНО СУПЕР? МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ПОЖАРНЫХ ВЫЗВАТЬ?»

Ответ прилетел неожиданно быстро — в прямом смысле прилетел. Его принесла ворона Клара, местная почтальонша с характером кладовщика, который всем недоволен.

— Кар-р-р, только не говори мне спасибо, — проворчала она, роняя записку на подоконник. — Я вообще-то блестящие крышки собираю, а не бегаю туда-сюда с вашей бумажной чепухой.

На записке неровным почерком было написано: «Я супер. Просто у меня лапы не для лестниц. Пожарные долго едут, а Пельмень боится высоты ещё больше тебя. Жду».

«Ещё больше тебя» — это задело. Малыш фыркнул и написал новое письмо: «Я вообще ничего не боюсь! Просто берегу силы для важного дела».

Клара закатила глаза — насколько вороны вообще умеют закатывать глаза — и улетела с запиской, бормоча под нос что-то про «нашли себе почту задаром».

Днём во дворе было всё спокойно: солнце, бабушки на лавочке, дядя Коля чинит велосипед. Но едва начало темнеть, в окно стукнулась новая записка — прилетела, привязанная к вороньей лапке.

«Малыш, план такой. У дяди Коли есть лестница за сараем. Ты берёшь лестницу, приставляешь к тополю, лезешь наверх, хватаешь Пельменя. Я буду стоять внизу и командовать. Суперкот».

«А почему ты сам не полезешь?» — написал Малыш, хотя уже чувствовал холодок под ложечкой — холодок, который появляется, когда придётся делать что-то по-настоящему.

Ответ пришёл короткий и честный: «Потому что я кот. А коты боятся высоты так же, как мальчики боятся темноты. Только коты в этом никогда не признаются».

Малыш долго смотрел на эти слова. Выходит, даже супергерои иногда трусят — просто не любят об этом писать большими буквами.

Он сложил записку, сунул в карман куртки и вышел во двор, когда небо стало фиолетовым, а фонари ещё не зажглись.

Гаражи встретили его скрипом и запахом ржавчины. Где-то капала вода. Тень от дерева ложилась на землю, как огромная кошачья лапа.

— Эй! — прошептал Малыш в темноту. — Суперкот, ты где?

Из-под куста высунулась мохнатая морда в чёрной маске из старой наволочки, с нарисованной маркером молнией на боку.

— Я здесь, — важно сказал кот, хотя голос у него дрожал ровно настолько, насколько дрожал бы у любого, кто сидит под кустом и боится деревьев. — Лестница за сараем. Действуем по плану.

Лестница оказалась тяжёлой и ужасно скрипучей, будто сама не хотела участвовать в приключении. Малыш прислонил её к стволу, и она закачалась — совсем чуть-чуть, но сердце ёкнуло так, будто качнулся весь мир.

— Не бойся, — крикнул кот снизу, — ты же человек! У людей ног целых две, а лап — ни одной лишней, чтобы бояться вдвойне!

Это была странная поддержка, но она сработала. Малыш полез вверх, ступенька за ступенькой, чувствуя, как кора дерева царапает ладони и пахнет сыростью и прошлым летом.

Наверху, в развилке веток, дрожал рыжий комочек. Пельмень смотрел на Малыша огромными глазами и мяукал так тихо, будто боялся спугнуть саму темноту.

— Тихо, тихо, — прошептал Малыш, хотя сам трясся не меньше котёнка. — Я тебя держу.

Он сунул Пельменя за пазуху, и тот сразу затих, уткнувшись носом в куртку. Спускаться оказалось страшнее, чем лезть наверх — ступеньки будто прятались под ногами, — но Малыш считал их вслух, одну за другой, и страх с каждой цифрой становился чуточку меньше.

Когда его ноги коснулись земли, кот в маске из наволочки вдруг запрыгал на месте, забыв про всю свою геройскую важность.

— Получилось! Получилось! — завопил он голосом самого обычного, растрёпанного соседского кота. — Я знал, что ты справишься, потому что сам бы я точно не смог!

Малыш прищурился.

— Погоди-ка. А ты вообще настоящий супергерой?

Кот почесал лапой за ухом, маска сползла набок, и стало видно, что под ней — обычная кошачья морда с белым пятном на носу.

— Ну… меня зовут Барсик. А маску мне бабушка Нюра сшила из наволочки, для фотографии на день рождения. Молнию я сам пририсовал, фломастером. Показалось, что так храбрее.

Малыш засмеялся — так, что Пельмень испуганно пискнул за пазухой.

— Так ты вообще не супер?

— Супер не тот, у кого плащ, — серьёзно сказал Барсик, поправляя сползшую наволочку. — Супер тот, кто лезет на тополь ночью, хотя ему совсем не хочется. Это я из одной книжки вычитал. Там, кстати, тоже про котов было.

Клара каркнула сверху с ветки, где она всё это время подглядывала:

— Кар-р, трогательно, конечно, но у меня ещё три письма не доставлены, так что давайте закругляться.

Барсик снял с шеи пуговицу от наволочки — круглую, блестящую, будто маленькая луна — и протянул Малышу.

— Это тебе. Значок храбреца. Носи, когда станет страшно, и вспоминай, что ты уже один раз не испугался.

Малыш сжал пуговицу в кулаке. Она была тёплая — то ли от кошачьей шерсти, то ли просто от того, какой был вечер.

Они пошли домой втроём: мальчик, кот в съехавшей маске и завёрнутый в куртку котёнок, который наконец уснул, посапывая, как маленький моторчик.

А дома, уже в кровати, Малыш положил пуговицу на тумбочку рядом с ночником и подумал, что завтра, если будет не по себе — например, перед контрольной или прыжком с вышки в бассейне, — он просто посмотрит на этот маленький блестящий кружок. И вспомнит скрипучую лестницу, фиолетовое небо и кота, который боялся высоты не меньше его самого.

За окном тихо шуршала листва, будто дерево рассказывало самому себе эту историю ещё раз, перед сном.