Малыш и украденная паутина

Малыш и украденная паутина

В одном городе, на самой обычной улице с запахом свежего асфальта после дождя, жил мальчик Малыш. У него была самая главная ценность в жизни — фигурка Человека-паука. Красная, блестящая, с тонкими серебряными нитями паутины на костюме. Малыш брал её везде: в ванную, к завтраку, даже под подушку на ночь.

Но однажды в детский сад принёс свою игрушку Митя — лопоухий мальчишка, который всегда говорил чуть громче, чем нужно. У Мити был робот. Синий, с мигающими глазами и настоящим писком.

— Он пищит на трёх языках! — объявил Митя на всю группу.

Малыш посмотрел на своего Человека-паука, потом на робота. И пока Митя отвлёкся на обед, Малыш тихонько взял робота и спрятал в свой шкафчик, под сменные носки.

Весь день робот лежал там в темноте и молчал. Он не пищал. Совсем.

А Митя ходил по группе красный и шмыгал носом.

— Куда делся мой Роби? — повторял он снова и снова.

Малыш играл в кубики и делал вид, что не слышит. Но кубики почему-то не складывались. Башня падала три раза подряд. И полдник был невкусный, хотя там было любимое печенье с шоколадом.

Вечером папа пришёл за Малышом. Они шли домой, и фонари уже зажглись — жёлтые, тёплые, как маленькие солнышки на ножках. Малыш держал папу за руку, но рука почему-то казалась тяжёлой.

— Пап, — сказал Малыш, — а Человек-паук иногда делает плохое?

Папа чуть замедлил шаг.

— Нет. Он как раз тот, кто исправляет плохое. Особенно своё.

— А если кто-то сделал плохое — он может перестать быть героем?

— Смотря что он сделает потом, — сказал папа просто.

Малыш всю ночь смотрел в потолок. Человек-паук лежал рядом, на подушке, и тоже как будто смотрел — своими нарисованными белыми глазами. Строго смотрел.

— Ладно, ладно, — прошептал Малыш в темноту.

Утром он сам попросил папу прийти в сад пораньше.

Митя уже был там. Сидел у окна и смотрел на улицу. Не шумел. Это было странно — молчащий Митя.

Малыш подошёл к своему шкафчику, достал робота из-под носков и подошёл к Мите. Сердце стучало громко-громко, как будто внутри кто-то барабанил.

— Вот, — сказал Малыш и протянул робота. — Это твой. Я взял. Я не должен был.

Митя уставился на Роби, потом на Малыша.

— Ты взял?! — сказал он своим обычным громким голосом.

— Да, — сказал Малыш. Щёки стали горячими.

Митя помолчал. Потом нажал на кнопку на спине робота, и тот пискнул — тоненько, радостно.

— Он скучал, — сказал Митя серьёзно. — Роби не любит чужие шкафчики.

— Я знаю, — сказал Малыш.

Они помолчали рядом. За окном воробей прыгал по лужице и брызгался.

— Хочешь, он тебе пропищит по-японски? — вдруг предложил Митя. — Это смешно звучит.

Малыш кивнул.

Робот пискнул что-то непонятное, но и правда смешное. Оба засмеялись.

Потом они сидели вдвоём на ковре, и Митя показывал, как заставить Роби пятиться назад, а Малыш показывал, как у Человека-паука отстёгивается рука и снова щёлкает на место.

За окном солнце выползало из-за крыши соседнего дома — медленно, оранжево, сонно. Тихий был тот день. Хороший.

А вечером, когда Малыш уже лежал в кровати и Человек-паук снова был рядом на подушке, он посмотрел на него и подумал: кажется, глаза у него сегодня не строгие. Кажется, он немножко улыбается.

Малыш закрыл глаза.

За окном шумел тёплый ветер. И было очень легко — внутри, там, где раньше барабанило.