Малыш и Полосатый Ночной Сторож

Малыш и Полосатый Ночной Сторож

Планета Тишины находится в созвездии Мурлыки, и туда каждую полночь уходит спать природа. Трава сворачивается в рулончики, ветер сворачивается в клубок, даже река замедляет бег и бормочет себе под нос что-то сонное. Только с одной природой на Земле всё время беда — с огородом за домом, где живут Малыш и его крокодил Боня.

Малыш заметил это случайно. Он выглянул в окно и увидел, как кабачок поднял лист и машет ему, как сосед дядя Толик, когда забыл ключи. А ещё из-под забора торчал зелёный хвост с бантиком, которого раньше не было.

Малыш надел резиновые сапоги, потому что роса по утрам злая и мокрая, и пошёл разбираться. Хвост с бантиком принадлежал Чудищу, которое жило под кроватью. Звали его Полостик, и он был полосатый, как зебра, только полоски у него были не поперёк, а вдоль, поэтому он всё время путался, где у него бока.

— Ты чего под забором делаешь? — спросил Малыш.

— Работаю, — гордо ответил Полостик. — Ночным сторожем огорода. Я теперь пугаю не детей, а колорадских жуков. Платят мне редиской.

— Кто платит?

— Сам платит. Никто не платит. Но я ответственный, — Полостик надулся, и полоски на нём растянулись, как меха у гармошки, которую Малыш так и не научился растягивать.

И тут началось самое интересное. Полостик рассказал, что всю ночь стоял на страже и следил, чтобы природа крепко спала: он поправлял одеяло из тучи над луной, он шикал на сверчков, он даже подоткнул под бочок старому пугалу подушку из мха. Но была одна проблема — Полостик не умел спать сам. Он бодрствовал всегда, потому что боялся: если он заснёт, природа проснётся и всё испортит. Он был сторожем, который не мог уйти домой.

— Значит, природа у нас спит, а ты — нет? — уточнил Малыш.

— Получается, наоборот, — вздохнул Полостик. — Все спят. Я один не сплю. И редиски много. Ем редиску и грущу.

Малыш почесал затылок. Крокодил Боня уже дремал в тазу, и от него шёл запах мокрой травы и варенья из одуванчиков. Малыш подумал: если природа засыпает от того, что её кто-то укачивает, то Полостика надо не укачивать, а наоборот — разбудить всех так, чтобы они сами его убаюкали. Это было немножко наоборот, но очень логично.

Малыш придумал. Он позвал Полостика в дом и сказал:

— Ложись под кровать. На своё законное место. И не вставай, пока я не скажу.

— Так нельзя! Я же сторож!

— Сторож должен сторожить самый важный объект. А самый важный объект сегодня — ты. Спишь ты или нет, решают все.

Полостик обиженно засопел, но полез под кровать. Малыш вышел на крыльцо и громко, как умел только он, сказал:

— Природа! Просыпайся, у нас тут сторож не спит!

И тут случилось чудо. Трава развернула рулончики и зашумела, ветер размотал клубок и дыхнул тёплым, река разогналась и заплескалась. Все деревья, кусты и цветы повернулись к дому, где под кроватью лежал Полостик, и начали его укачивать: трава шуршала колыбельную, ветер гладил по полоскам, луна подоткнула ему одеяло из самого мягкого облака. Даже Боня подошёл и зевнул рядом, а зевок крокодила такой заразительный, что Полостик наконец закрыл глаза.

Утром Полостик проснулся и обнаружил, что проспал целую ночь впервые за сто лет. Он вылез из-под кровати, потянулся, и полоски его расправились, как будто он их отгладил утюгом. А на крыльце лежала целая гора редиски. Её принесли все, кого он когда-то укачивал: морковка, капуста, и даже старый пугало притащил пучок петрушки.

Полостик почесал полосатую лапу и сказал:

— Всё-таки спать по ночам — это тоже работа. Только очень приятная.

Малыш кивнул и пошёл спать днём, потому что ночью он не спал, а сторожил сторожа. Боня свернулся в тазу и засопел. Над домом висела луна, которая наконец могла спать спокойно, потому что природа больше не путала день с ночью. А Полостик снова залез под кровать и уснул, и видел во сне, что он — облако, и его гладит ветер.